На сей раз надолго умолкла Дженни.
— Поэтому ты сегодня и пришел? — спросила она наконец.
Он вздохнул и повернулся в ее сторону, прислонившись головой к прохладному стеклу. Его сестра откинулась назад; темные волосы разметались по подушке, смотревшие на него глаза наполнились нежностью.
— Да, может быть, — признался Джейми. — Жене я помочь не смог, вот, наверное, и подумал, что смогу помочь тебе. Правда, — добавил он не без горечи, — и в этом тоже ничуть не преуспел. Как не было от меня толку для нее, так нет и для тебя.
Дженни, проникнувшись сочувствием, протянула к нему руку и собралась было сказать что–то в утешение, но тут снизу донесся шум, топот, крики, и ее глаза расширились от испуга.
— Матерь Божья! — произнесла она, побледнев. — Это англичане!
— Господи!
Этот возглас Джейми прозвучал как мольба и крик отчаяния одновременно. Он быстро перевел взгляд с кровати на окно, прикидывая, что надежнее — попытаться спрятаться или убежать. Сапоги уже топали по лестнице.
— В шкаф, Джейми! — торопливо шепнула Дженни, указав рукой.
Не колеблясь ни мгновения, он забрался в большой шкаф и закрыл за собой дверцу.
Дверь в комнату со стуком распахнулась, и на пороге возникла фигура в красном мундире и треуголке, с обнаженной шпагой в руке. Капитан драгун остановился, и взгляд его, обежав комнату, остановился на лежавшей в постели женщине.
— Миссис Муррей? — спросил он. Дженни напряглась, пытаясь сесть.
— Это я. И мне хотелось бы знать, какого черта вам понадобилось в моем доме? — с вызовом спросила она.
Ее бледное лицо блестело от пота, руки дрожали, но Дженни вздернула подбородок и сердито бросила англичанину:
— Убирайтесь!
Не обращая на нее внимания, офицер прошел в комнату и приблизился к окну. Джейми увидел, как его неясная фигура скрылась за платяным шкафом, потом он появился снова, спиной к нему, и заговорил с Дженни:
— Один из моих разведчиков доложил, что не так давно вблизи вашего дома слышал выстрел. Где ваши люди?
— У меня никого нет.
Голос Дженни звучал твердо, но дрожащие руки больше не могли поддерживать ее в сидячем положении. Джейми увидел, как сестра откинулась назад, на подушки.
— Вы уже забрали моего мужа, а моему старшему сыну всего десять лет.
Она не упомянула Рэбби или Фергюса: к мальчикам их возраста, особенно если дело касалось подозрений в мятеже, англичане могли отнестись как к взрослым мужчинам. Хотелось, однако, надеяться, что при приближении красных мундиров оба подростка удрали и их не успели заметить.
Капитан, видавший виды вояка средних лет, был явно не из тех, кто легко верит на слово.
— Вы должны знать, что в горной Шотландии запрещено иметь дома оружие. Это серьезное преступление, — сказал он и обратился к вошедшему в комнату следом за ним солдату: — Обыщи дом, Дженкинс.
Чтобы приказ был услышан, капитану пришлось повысить голос, потому что на лестнице поднялся переполох. Когда Дженкинс повернулся, чтобы выйти из комнаты, миссис Иннес, повитуха, ворвалась туда, проскочив мимо пытавшегося загородить ей путь солдата.
— Оставьте бедную леди в покое! — закричала она, наскакивая на офицера со сжатыми кулаками.
Голос женщины дрожал, волосы выбились из–под чепца, но решимости ей было не занимать.
— Ах вы негодники! Убирайтесь! Оставьте леди в покое!
— Да никто твою хозяйку не обижает, — не без раздражения отозвался капитан, очевидно приняв миссис Иннес за одну из служанок. — Я просто…
— Она всего час назад разрешилась от бремени! Вам неприлично даже смотреть на нее, не то что…
— Разрешилась? — резко переспросил капитан и с неожиданным интересом перевел взгляд с повитухи на постель. — Вы родили младенца, миссис Муррей? Где же ребенок?
Ребенок, о котором шла речь, шевелился в пеленках, растревоженный тем, что объятый ужасом дядя непроизвольно сжал его еще крепче. Из глубины шкафа Джейми увидел застывшее лицо сестры с мертвенно побелевшими губами.
— Ребенок умер, — сказала она.
У повитухи отвисла челюсть, но, к счастью, внимание капитана переместилось на Дженни.
— Вот как? — медленно произнес он. — А почему?..
— Мама! — донесся с порога страдальческий крик, и юный Джейми, вырвавшись из рук пытавшегося задержать его солдата, устремился к матери. — Мама, ребенок умер? Нет, нет!
Сотрясаясь от рыданий, мальчик зарылся лицом в одеяло. В этот момент, словно желая опровергнуть заявление своего брата, новорожденный Айен заявил о своем существовании, основательно ткнув дядюшку под ребра ножками и издав несколько булькающих звуков, которые, к счастью, были заглушены громким плачем юного Джейми.
Дженни старалась успокоить его, миссис Иннес безуспешно пыталась поднять вцепившегося в рукав матери мальчика на ноги, капитан напрасно тщился перекрыть голосом детские крики, и вдобавок весь дом ходил ходуном от топота солдатских сапог. Полагая, что капитан станет выяснять, куда подевалось тело, Джейми крепче прижал к себе младенца, потряхивая его, чтобы отбить всякое желание заплакать. Другая его рука схватилась за рукоять кинжала, но это был жест отчаяния: вряд ли, если шкаф откроют, он успеет перерезать себе горло.
Новорожденный, недовольный тем, что его так стиснули, покряхтывал, и эти едва слышные звуки казались Джейми чуть ли на заглушающими отчаянные рыдания его тезки–племянника. К счастью, на самом деле это было не так, а не то разоблачение закончилось бы сожжением дома и уничтожением всех его обитателей.
— Это вы виноваты!
Юный Джейми с мокрым, опухшим от слез и побагровевшим от ярости лицом вскочил на ноги и, опустив кудрявую черноволосую голову на манер бодливого молодого бычка, наступал на англичанина.
— Ты убил моего братишку, ты, хрен английский!
Столь неожиданная атака застала капитана врасплох; он растерянно заморгал и даже попятился.
— Нет, парень, ты ошибаешься. Я только пришел спросить…
— Хрен поганый! Гад! A mhic an diabhoil!
Совершенно вне себя, юный Джейми наступал, выкрикивая всевозможные ругательства, которые он когда–либо слышал по–гэльски или по–английски.
— Э–э! — возгласил младенец Айен прямо в ухо Джейми. — Э–э–э! Это опасно походило на прелюдию к полномасштабному воплю, и близкий к панике дядя не нашел ничего лучше, как оставить в покое свой кинжал и сунуть палец во влажное отверстие, из которого исходили чреватые разоблачением звуки. Беззубые десны мальчика сжали его палец с неожиданной силой, и он сам чуть не вскрикнул.
— Убирайся! Убирайся! Убирайся, или я убью тебя! — орал на капитана обезумевший от ярости Джейми–младший.
