— Не накликал бы беды этот Ксикстур, — пробормотал стражник. — Вот явится за ним Тор Домнах с войском.
Копыта лошадей звонко цокали по мощеным камнем улицам Кора. Северянин не торопился в королевский дворец. Сперва он подыщет подходящее жилье для Филисии. Что-то ему подсказывало, что его спутнице лучше не встречаться с Кандарой. Хотя сейчас бывшая любовница Тора Домнуса выглядела так, что вряд ли могла вызвать чью-то ревность. Плечи ее бессильно поникли, лицо в пятнах от пота и дорожной пыли.
Объехав стороной «Пупок королевы», Кутар остановился перед дверью между двух выступающих окон-эркеров, с двумя крошечными стеклянными окошками в свинцовых рамах. За этой дверью деревянный арочный проем вел во внутренний двор, где в окнах верхних помещений горело множество свечей.
Он помог Филисии сойти с седла и заботливо поддерживал ее за талию, пока женщина не размяла затекшие во время долгой езды ноги. Пошатываясь, она вошла вместе с варваром в общий зал, где за стойкой какой-то высокий толстяк что-то старательно записывал в амбарной книге.
Северянин без труда договорился о комнате для госпожи Филисии и плотном обеде для них обоих. Столик для них накрыли в укромном углу общего зала под самой лестницей. Филисия спустилась, приведя себя в порядок и переодевшись в принесенное женой хозяина платье. После еды проводив свою спутницу по лестнице до самой комнаты и убедившись, что она закрыла дверь на засов, Кутар направился в королевский дворец. Варвара терзали смутные подозрения, сдержит ли Кандара свое обещание, заполучив столь желанного ей Ксикстура? Получит ли он свой королевский титул?
При его приближении ворота распахнулись и дворцовая охрана отсалютовала ему, почтительно вытянувшись, как перед какой-нибудь важной персоной. Не слезая с Серко, Кутар проехал через большой двор с фонтаном к самым дубовым дверям, ведущим во внутренний двор. И снова двери распахнулись, едва он только приблизился к ним. Северянин сначала удивлялся, а затем решил, что это, наверно, маг увидел его в своем хрустальном шаре и предупредил королеву о его скором возвращении.
Во внутреннем дворе он наконец спешился и, осторожно развязав ремни, удерживающие металлического бога на спине каракового жеребца, взял драгоценную ношу и вместе с ней поднялся по лестнице.
Кандара ждала его в тронном зале. Там царила темнота, которую рассеивали лишь две высокие, в рост человека, свечи, стоящие по обе стороны трона из черного дерева и слоновой кости. Королева сидела, непринужденно закинув ногу на ногу. Сегодня на Кандаре была облегающая белая туника с золотым поясом, приковывающим взгляд к тонкой стройной талии. Черные волосы королевы водопадом ниспадали на обнаженные плечи, спускаясь до самых коленей. Белая туника так напоминала простое домашнее одеяние или, скорее всего, именно в ней Кандара могла улечься на свое роскошное ложе под балдахином, который поддерживают четыре резных золоченых столбика. Смуглое тело просвечивало сквозь тончайшую ткань из прозрачного вендасийского льна, которая по выделке не уступала даже паутине из пещер Оазии.
Увидев в дверях мускулистую фигуру варвара, несущего под мышкой громоздкую металлическую фигуру, Кандара захлопала в ладоши и рассмеялась как ребенок, которому дали сладостей.
— Ты просто великолепен, варвар из Кумберии, — воскликнула она, не сводя жаждущего взгляда с Ксикстура.
Кутар поставил металлического бога перед самым троном.
— Ради этой добычи я победил демона Азтамура, оставив валяться в своих покоях связанного с заткнутым ртом. К тому же с ним мертвая принцесса Аталия, которая его ненавидит. Затем мне пришлось спасаться от солдат Тора Домнуса.
— Я довольна тобой, Кутар, — ласково пропела Кандара. — Ты без сомнения заслуживаешь награды. И ты получишь ее прямо сейчас!
Спустившись со своего трона, королева будто случайно прошла перед одной из свечей, на мгновение представ перед восхищенным кумберийцем совершенно лишенной одежды. Тот же поинтересовался нарочито простодушным голосом:
— Значит, я стану твоим супругом и правителем Кора?
Прежде чем ответить, Кандара остановилась перед своим вновь обретенным металлическим богом, ласково проведя руками по его гладкой сверкающей поверхности.
— Ну конечно, все, что я обещала, у тебя будет все — и корона, и богатство, и моя благосклонность.
Несмотря на то, что ее слова звучали достаточно убедительно, проницательному варвару показалось, что в глубине ее глаз притаились веселые искорки. Неужели она играет с ним? Чтобы прогнать эту неуместную веселость, Кутар продолжил:
— Тор Домнус идет сюда, чтобы отобрать Ксикстура.
— Знаю, — отмахнулась королева. — Зорданор видел это в своем хрустальном шаре.
— Тогда почему я не видел охраны на городских стенах, почему ворота открыты и там лишь несколько сонных стражников? У Тора Домнуса не меньше тысячи хорошо обученных наемников.
Не удостоив северянина ответом, Кандара хлопнула в ладоши. Четверо полуголых рабов откуда-то с юга вошли в зал и, осторожно подняв Ксикстура, вынесли его из тронного зала.
Кутар невольно нахмурился. Он ощущал, что его недоверие к королеве Кандаре становился все сильнее и сильнее. Почему в ее глазах ни тени беспокойства? Ведь под ее леопардовым знаменем не более пятисот человек, да и те вряд ли станут ее защищать не щадя своей жизни.
— Знаешь, мне уже случалось водить воинов в бой, — произнес северянин. — Я помогу тебе защитить Кор.
— Непременно, мой благородный воин. Но сегодня ночью нас ждут другие заботы, не менее важные. Зорданор сказал, что войско Тора Домнуса будет здесь не раньше завтрашнего полудня, так что у нас с тобой целая ночь и утро.
С этими словами она вплотную подошла к Кутару, прижалась к нему всем телом и протянула губы для поцелуя. Северянин прекрасно понимал, что все это лишь уловки, но тем не менее огонь неудержимо побежал по его жилам.
— Пойдем же, наше царское ложе ждет нас, — прошептала Кандара, вкладывая свою нежную ручку в мощную лапу варвара. Вместе они поднялись по каменным ступеням лестницы, накрытых кроваво-красным ковром, затем оказались в длинной галерее. Северянин и сам не понял как оказался в полной власти этой соблазнительной женщины. Зрелище ее роскошного тела, просвечивающего под тончайшей белой туникой сводило его с ума. Ее манящие красные губы что-то нашептывали, сулили небывалое счастье. Подобно безвольной игрушке варвар смеялся, когда смеялась она, нашептывал ей слова, полные восхищения и обожания. Он не мог думать ни о чем кроме того, что еще несколько мгновений — и эта женщина будет принадлежать ему.
