на мысли, что думаю о том, понравлюсь ли я раздетой Обласову?
А если нет, то он прогонит меня?
Ещё вчера я думала, что обрадовалась бы такому сценарию, но теперь мне страшно, что тогда он не поможет мне.
Мысли достойные продажной девки…
Но есть ещё кое-что, что признавать мне ещё сложнее.
Мне по прежнему страшно, но… кроме страха, против моей воли, появляется нечто ещё…
Волнение.
Странное, будоражащее… От него в пальцах покалывание ощущается, а на шее сзади волоски поднимаются.
На секунду прикрываю глаза и представляю, каково это будет, когда он коснётся меня. Пульс тут же ускоряется, но… не от страха. Не совсем. И в этом себе признаться труднее всего. Стыдно.
Надеваю платье, потом туфли и плащ, и жду.
Ждать приходится недолго, уже через пять минут мне приходит сообщение от Виталия, что он ожидает меня на машине за общежитием.
Бросаю последний взгляд на себя в зеркало, как будто прощаюсь. Словно вернусь я уже другой.
По дороге Виталий, как и обычно, не задаёт никаких вопросов. Едем в тишине. Он даже музыку не включает.
По ступеням в дом поднимаюсь, словно на эшафот. Ругаю себя за высокий каблук, того гляди ногу подверну и сломаю — настолько неуверенно чувствую себя, неустойчиво.
— Демьян Игоревич ждёт вас на террасе на втором этаже, — говорит встретившая меня домработница. — Вас провести?
— Нет, не нужно, я сама.
Поднимаюсь на второй этаж и иду туда, куда она пояснила. За длинным коридором видна стеклянная стена и дверь в ней — выход на террасу.
С замиранием сердца я подхожу к этой двери и осторожно толкаю её.
Терраса закрытая и достаточно просторная. Скошенный потолок из затемнённого стекла, такая же стена. Под потолком свёрнутые рулонные деревянные шторы. Большой угловой диван с разноцветными подушками, плетёный стол, живые растения в больших деревянных горшках. Верхние лампы горят жёлтым едва-едва, поэтому на террасе полумрак.
Обласова я замечаю в углу. Он стоит ко мне спиной, широко расставив ноги, и смотрит через стекло вдаль. В руках стакан с алкоголем, рукава рубашки закатаны. Взгляд цепляет широкий браслет на его запястье. Или серебро или, скорее всего, белое золото. Я не разбираюсь в украшениях, тем более с расстояния.
Осторожно прикрываю за собой дверь и замираю. Будто жду разрешения пройти дальше. Ну или распоряжения.
Обласов знает, что я здесь, но продолжает молча смотреть на реку, которая виднеется впереди.
Я всё же решаюсь подойти ближе. Останавливаюсь рядом с Обласовым, буквально в полуметре. Обоняние сразу ловит его запах — немного пряный, с оттенком свежести и мяты.
— Что с братом? — спрашивает и делает глоток из стакана, продолжая смотреть на реку.
— С него требовали мои фото. За деньги. Он сначала взял часть, но потом отказался давать фотографии.
— И его поставили на счётчик, — кивает с уверенностью Обласов.
— Да. Он пытался заработать, чтобы отдать деньги, но… способ выбрал не самый лучший.
— Это бы всё равно не помогло. Они требовали бы всё больше и больше.
— Вы… можете помочь? — поворачиваю голову и смотрю на него. Внутри всё поджимается. Страшно услышать “нет”, ведь уже вне зависимости от его ответа я понимаю, чем закончится этот вечер. Снова уйти он мне не даст.
— Разберусь, — поворачивается ко мне и вперивается взглядом.
Голос у него уверенный, и у меня даже сомнений не вызывает, что он выполнит обещание. Но вот от его взгляда дыхание перехватывает.
Кажется, что одежда на мне исчезает, испаряется попросту. Что же будет, когда платья на мне действительно не станет?
И что мне делать дальше? Как себя вести? Будут распоряжения или Обласов ждёт каких-то действий от меня?
Мужчина разворачивается и идёт к плетёному креслу в углу. Садится, снова делает глоток из стакана и поднимает глаза на меня.
— Я хочу, чтобы ты станцевала для меня, — говорит ровно, но у меня от этих слов начинает покалывать в кончиках пальцев. — И разделась в танце.
Сказать, что я не умею, не получится. Он наверняка знает, что я ходила в танцевальную студию в детстве. Я об этом на конкурсе со сцены говорила.
Во рту пересыхает, пульс бахает так, что мне кажется, будто со стороны заметно, как сотрясается от него моя грудная клетка.
Обласов сидит в кресле, вальяжно развалившись и широко раздвинув колени. Ждёт.
Ладно. Я попробую… В конце концов, это я пришла с просьбой.
Достаю из сумочки смартфон и включаю первую попавшуюся в плейлисте медленную песню. Откладываю сумку на столик и… так и не решаюсь перевести взгляд на лицо мужчины. Поэтому смотрю на носки его туфель и начинаю плавно двигаться.
Виляю бёдрами, мягко извиваясь, веду правым плечом, левым…
Продолжаю, прикрыв глаза, и с удивлением понимаю, что дышать становится легче, а тело будто отмирает, переставая деревенеть.
Под мягкие ритмы я погружаюсь в себя. Танцы всегда давали мне отдушину, позволяли расслабиться и почувствовать своё тело и контроль над ним. Так происходит и сейчас — я чувствую себя, чувствую свои мышцы, своё тело.
Мягко подцепляю плечо на платье и, на выдохе стаскиваю его с плеча. А потом как-то неосознанно поднимаю глаза на Обласова.
Он сидит неподвижно, но его эмоции пронзают меня насквозь. Во взгляде кипит такая дикая похоть, что у меня дыхание сбивается. Его губы приоткрыты, кулаки сжаты.
Воздух между нами накаляется, кажется, что моя кожа накапливает статическое электричество, и если её коснуться, то можно получить разряд.
Я мягко сталкиваю второе плечо, и платье скользит по моим ногам и падает на пол.
— Иди сюда, Мила, — голос севший, хриплый, но это совсем не просьба. Приказ.
Приказ, которому я не только не могу сопротивляться, но, кажется, и не хочу…
27
Плавно выдыхаю и переступаю ткань платья. Всего несколько шагов, и я окажусь к нему так близко… Словно во сне делаю несколько шагов к кресло, на котором сидит мужчина.
Замираю и опускаю глаза на Обласова. Он смотрит на меня сейчас снизу вверх, но по ощущениям будто возвышается, подавляя.
— Повернись спиной, — командует хрипло, и я выполняю.
Не видеть его, но быть в такой близости — волнующе. Дыхание перехватывает. Моё тело словно оголённый провод, и если к нему прикоснуться — замкнёт и воспламенится.
Прикрываю глаза в остром ожидании действий Обласова. Каждая мышца в моём теле напряжена до предела. Сухость в горле внезапно сменяется выделением слюны, и я облизываю губы.
Улавливаю сзади движение. Немного скосив взгляд в сторону, боковым зрением определяю, что мужчина встал и теперь
