Роуз оказалась права. Джеймс явился ровно в восемь, к сожалению, не во впечатляющем белом костюме, к которому она уже успела привыкнуть, а в сером, который ему совсем не шел. Но от белого костюма вряд ли осталось что-то, что сможет носить даже александрийский нищий. В сером Джеймс имел вид бледный и какой-то больной.
Роуз поджидала кузена, сидя в кресле у накрытого к ужину стола в гостиной. Обслуживание в гостинице «Билаль» было выше всяких похвал; к тому же хозяин ее успел прослышать о том, что Роуз пострадала при взрыве, и всячески стремился угодить гостье.
Джеймс подошел, поцеловал кузине руку и сел в кресло напротив.
– Паршиво выглядите, Александр.
– Я же просил вас… – Он осекся, сообразив, что Роуз просто его поддразнила. Она успокаивающе улыбнулась: сейчас ей вовсе не хотелось с ним ругаться. Роуз знала за собою такое свойство характера, как отходчивость, и не могла ни на кого злиться долго, хотя следовало бы. – Простите. Я сегодня плохо воспринимаю шутки.
И действительно, вид он имел серьезный и озабоченный, между бровями залегла глубокая складка. Джеймс сидел, откинувшись на спинку кресла и положив руки на подлокотники, и в свете высоких свечей, горевших в серебряных многоруких подсвечниках, казался очень худым, даже, пожалуй, изможденным. Впервые Роуз подумала о том, что его жизнь, возможно, протекала не так легко и весело, как он стремился ее убедить.
Роуз начала разливать чай. Золотистая струйка бежала из носика чайника, от чашки поднимался пар. Не глядя на Джеймса, Роуз спросила:
– Вы сильно пострадали?
Кузен не стал отнекиваться и рассказывать, какой он герой, просто, поморщившись, ответил коротко:
– Как и у вас, у меня болит голова, и досталось спине. Но ничего непоправимого, как утверждает доктор Кеннет.
Роуз протянула ему чашку, и он взял, только пить не стал, поставил на стол.
– Вы спасли меня. – На сей раз пришлось на кузена взглянуть – нечестно отворачиваться. Когда благодаришь, надо смотреть в глаза. – Спасибо.
Джеймс немного смутился.
– Я ничего особенно не сделал, Роуз. Это был мой долг джентльмена, и я выполнил его.
– Как вы успели?
– Услышал шипение зажженного фитиля.
– Среди разговоров, звона посуды и звуков с улицы?! – не поверила она.
– У меня очень хороший слух.
Роуз недоверчиво покачала головой:
– Вы говорите, этот столик находился совсем недалеко от нас…
– Да. Но мы с вами удачно упали. Припоминаете, рядом с нашим столиком был бортик, сложенный из камней? Он-то нас и прикрыл.
Роуз не помнила никакого бортика. Честно говоря, она и внимания-то на это не обратила.
– Не хочу вас пугать, но если б его не существовало, наша участь могла быть более печальной.
– Вы хотите сказать, что мы бы…
– Мы с большой вероятностью погибли бы, Роуз.
Она покачала головой и тихо заметила:
– Как правило, джентльмены успокаивают дам, говоря, что особой опасности не было…
– Я не тот джентльмен, – усмехнулся Джеймс, сел ровнее и взял свою чашку с чаем. – Я готов прикрыть вас собою, но лгать об опасности не буду. Вы должны понимать, что, оставаясь со мной, подвергаете себя риску.
– Погодите, – беспомощно произнесла Роуз, – я совсем запуталась… Вы хотите сказать, что кто-то намеревался убить… вас?
– Я в этом уверен.
Повисло молчание, в котором отчетливо выделялся стук напольных часов в углу. Джеймс молча пил чай, Роуз смотрела на кузена, наблюдала, как движется его рука, подносящая чашку к губам, и не могла поверить тому, что он только что произнес. Кто-то хотел убить его и потому лишил жизни и ранил невинных людей? Немыслимо.
– Вы должны мне все объяснить, – наконец потребовала Роуз. – Почему вы думаете, что взрывом хотели убить вас?
Кузен вздохнул.
– Именно из-за способа, который выбрал убийца. Вы знаете, что такое динамит?
– Сегодня вы упоминали это слово.
– Альфред Нобель, шведский предприниматель, придумал сию штуку для своего дела – вернее, для горных работ. Что такое нитроглицерин, знаете? – Роуз кивнула. – Динамит – это нитроглицерин, который удобно транспортировать и использовать. Нитроглицерином пропитан абсорбент, заключенный в защитную оболочку цилиндрической формы. Туда вставлен взрывной капсюль, содержащий фульминат ртути. А уж от капсюля идет фитиль – пучок нитей, обработанных селитрой и заключенных в оболочку, – который, кстати, изобрел наш соотечественник, Бикфорд.
– И как это все можно взорвать незаметно? – недоверчиво спросила Роуз.
Джеймс поставил пустую чашку на стол.
– Размер динамитной шашки невелик, приблизительно вот таков. – Он развел руки на несколько дюймов. – Ее можно принести с собой незаметно. Шнур также не требовался слишком длинный. Я расспросил официанта, который обслуживал того господина, что взорвал динамит, и молодой человек поведал мне: клиент курил трубку. Официант запомнил, что у убийцы был с собой коробок со шведскими спичками. Одна беда от этих шведов, – усмехнулся Джеймс, – один придумал, как носить с собой нитроглицерин и взрывать его без вреда для собственного здоровья, второй подарил нам безопасные палочки, которыми можно поджечь шнур…[2]
– Но как он поджег его? На глазах у всех?
– Многие ли обращали на него внимание? – пожал плечами кузен и тут же снова поморщился – видимо, потревожил спину. – Он запалил короткий шнур, аккуратно положил динамит под стол – а скатерти в ресторане до земли, как полагается, ведь это хорошее заведение, куда ходят чопорные англичане и соблюдаются правила приличия! Ах, если бы французская фривольность взяла верх и мы могли узреть обнаженные ножки столика, но нет! Все скрыла превосходная льняная скатерть. – Он помолчал. – А потом убийца встал и ушел. Шнур горел, пожалуй, около пяти минут, и наш незнакомец успел удалиться на довольно большое расстояние.
– Но вы говорите, что он хотел убить вас, именно вас! Откуда он мог знать…
– Что я буду в том ресторане? О, это совсем просто. Место популярно, и потому вчера после нашего ужина, закончившегося столь скверно, я решил: нам с вами не помешает хороший завтрак. Думал, вы смягчитесь, если я приведу вас туда. – Джеймс еле заметно улыбнулся. – Привез вас в отель, отправился в ресторан и попросил оставить мне столик. Выбрал именно тот, за которым мы сидели. Кто-то мог узнать об этом – проследить за мной, подкупить официанта.
– Но кто убийца? И почему? Это, – Роуз пришла в голову совершенно безумная мысль, – из-за титула графа Дарема?
– Из-за титула? – ошеломленно переспросил Джеймс. – О господи боже, нет! Никто пока не знает, что я его получил, кроме вас, меня, бабушки Эммы и нескольких душеприказчиков. Или вы дали объявление в газету?
