Неглар вздохнул:
— Мне было сказано, чтобы я любым способом не дал тебе следовать за ней.
— А я сделаю все возможное, чтобы следовать за ней, — возмутился конюший. — Поэтому прошу вас, хотя бы в память о том времени, которое я провел здесь, избежать ненужных сцен и отпустить меня.
— Я не могу.
Лайо почувствовал, что им, как и год назад, руководит решимость, с которой он выступил против отца, желая самостоятельно выбирать свой путь. На этот раз он не смог бы остановиться.
— Дайте мне лошадь и меч.
— Если не прекратишь ныть, я закую тебя в кандалы! — крикнул Неглар.
— Этим меня не удержать.
— Надо же, какие мы капризные! — взорвался начальник базы. — Ты знаешь, что идти на вражескую территорию опасно. Ниал только хотела спасти твою шкуру.
— Ниал захотела решать за меня, но я уже не ребенок. Я буду полезнее с ней, чем здесь. Это — не каприз, это — мое решение, — произнес Лайо твердо.
— Если таково твое решение, то ты мне не предоставляешь особого выбора.
Неглар позвал двух стражей:
— Заприте его в камере и охраняйте.
Стражи переглянулись, потом один из них сказал:
— Но… он же один из нас…
— Не обсуждайте приказ, подчиняйтесь! — отрезал Неглар.
Солдаты обернулись к Лайо. Оруженосец попытался было сопротивляться, но стражи были намного сильнее его, они быстро связали Лайо.
— Если вы думаете, что я сдамся, вы заблуждаетесь! — прокричал оруженосец, когда его уводили.
Лайо провел ночь взаперти, во влажной и темной камере. Сначала у него стали наворачиваться слезы на глаза. Он испытывал неприятное чувство беспомощности и чувствовал себя идиотом. Ему казалось, что он снова переживает годы ученичества в Академии, когда он был слабее своих соучеников и все смеялись над ним.
Он провел ночь, думая, как бы сбежать с базы. При благоприятном стечении обстоятельств это могло быть не так уж трудно. Он не был врагом, следовательно, за ним не следили слишком усердно. Ему не связали руки и не обыскали перед тем, как посадить в камеру.
Лайо исследовал стены помещения. Они были сложены из больших квадратных булыжников, нагроможденных друг на друга, и казалось, что одну стену легко можно сдвинуть. За день работы ему удалось бы сдвинуть ее так, чтобы расчистить путь для бегства. Юноша осмотрел свои карманы и обнаружил, что у него сохранился старый ножик, которым он пользовался, когда жил один в лесу перед тем, как стал конюшим Идо, а потом и Ниал. Лезвие было плохо наточено, но для его целей и такое отлично сошло бы. Ему нужно было только выскрести известь, скреплявшую камни.
Весь день Лайо работал, но стена не поддавалась. Только утром и после полудня зашел стражник, чтобы принести еду и проверить, что делает узник. Тут Лайо понял, насколько долгое путешествие с Ниал и Сеннаром обострило его чувства. Оба раза Лайо угадывал приближение стражника как раз вовремя, чтобы успеть сгрести известковую пыль в угол и набросить сверху брезент. Потом он сел рядом с камнем, и вошедший ничего не заметил.
На следующую ночь Лайо был готов к бегству. Когда стемнело, юноша потихоньку вылез наружу через узкое отверстие. Ему повезло: стражник дремал в углу. Лайо приблизился на цыпочках и вынул меч из ножен у стражника. Затем Лайо завернулся в черный плащ и приготовился выйти за ограждение, окружавшее базу.
К сожалению, ему пришлось отказаться от мысли о лошади: выйти через главные ворота было слишком сложно, лучше было перелезть через ограду. Он выбрал место, которое показалось ему самым подходящим и наименее охраняемым, забрался на ограду и спрыгнул по другую сторону.
Оказавшись за пределами базы, Лайо побежал к лесу.
Он двигался быстро. Сначала бегом, потом, когда начал задыхаться, быстрым шагом. Ему хотелось как можно дальше уйти от базы, пока не наступил день и кто-нибудь не пустился за ним вслед.
Лайо бесцельно блуждал всю ночь. Только с рассветом он задал себе вопрос: куда идти? Он знал, что надо направляться к границе, стараться не попасть на линию фронта, но его сведения о фронте были годовалой давности — тогда он жил еще на базе. Сейчас Лайо не представлял, насколько продвинулось вражеское войско.
Он остановился на границе леса, обдумывая, что делать. Он не знал даже географии Земли Солнца, если не считать дороги на Макрат. Пытаясь вспомнить, где находятся границы, юноша почувствовал растерянность. У Лайо не было ни малейшего представления, что делать. Ему показалось, что его путешествие кончится, еще не начавшись.
Выйдя из лесу, оруженосец пошел по равнине. Переходя широкую полосу, где как будто не заметны были следы присутствия врага, Лайо подумал, что, быть может, это самое лучшее место, чтобы пересечь границу. Он шел все утро. Его уверенность улетучилась, и он начал понимать, что глупо ослушался приказов Неглара и Ниал.
Когда приблизился к границе, Лайо увидел на горизонте черную линию. Вдали перед ним выстроились войска. В этом месте пересечь границу он не мог. Мало того, юноша понял, что не предвидел столь затяжного путешествия. Единственное, что ему оставалось, — отправиться на поиски какой-нибудь деревушки.
Через полдня Лайо увидел первые домишки. Домов было немного, всего десяток, все они теснились рядом с продолговатой центральной площадью. Фронт был недалеко, и страх сделал улицы безлюдными. Однако одна гостиница оказалась открыта. Там можно было подкрепиться, нашлось и место, где останавливались на ночлег люди и животные. К счастью, у Лайо обнаружилось немного денег: именно он хранил деньги во время путешествия с Ниал и Сеннаром и не расставался с ними даже тогда, когда спал.
Лайо поел и решил спросить совета у кого-нибудь в гостинице. Управляющий, мужчина с круглым животом и жизнерадостным выражением лица, внушал доверие. Лайо подошел к нему и спросил, как дела на фронте.
Мужчина подозрительно уставился на него и обратил внимание на меч.
— А ты не солдат? — спросил он.
Лайо покраснел:
— Я оруженосец, должен добраться до своего Всадника.
В каком-то смысле он говорил правду.
— Бои идут в пятнадцати километрах отсюда, — ответил управляющий гостиницей, несколько успокоившись. — Почти вдоль всей границы стоят войска. Единственное незащищенное место — горы Сершет. Там даже фаммины не ходят.
Следовательно, надо взойти на гору. Путь долгий, но у Лайо было преимущество перед Ниал и Сеннаром. Оруженосец прикинул и пришел к выводу, что, если он потратит все, что у него было, сможет купить провизию для путешествия и даже лошадь. Сказано — сделано. Отобедав, Лайо сел верхом на приобретенную лошадь и отправился в путь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
