взамен. И не пытайся хитрить с ним, потому что он обхитрит тебя куда сильнее.
Рикки кивнул.
— Понял, — сказал он.
— Но что ты ему дашь?
— Мы что-нибудь придумаем.
Томми открыл дверь, повел Рикки в грязный коридор, где облетали обои и было влажно. Тут было ненамного теплее, чем снаружи. Слева была приоткрытая дверь. Рикки прошел за Томми и спустился по темной каменной лестнице. Они попали в большую комнату в подвале, тускло освещенную, с потрепанной мебелью. Рикки заметил трех Выброшенных, которых видел приближающимися к Дому хранителя, они устроились на диванах и креслах с шестью другими детьми. Они пристально смотрели на него, когда он вошел.
Но внимательнее всех смотрел мужчина, появившийся из теней в дальнем углу комнаты. Ему было около шестидесяти, нос не раз ломали, жадные глаза слезились, были полными подозрений.
— Снова с пустыми руками, Томми? — прохрипел старик. — Ты не платишь за себя, сынок.
Томми опустил голову.
— Но ты привел старому Хантеру гостя. Да?
Томми не ответил, и Рикки видел, что он был напуган. Все в мрачном подвале были напуганы. Включая Рикки.
Он шагнул вперед.
— Мне нужна помощь, — сказал он.
Хантер неприятно улыбнулся.
— Слышали это? — объявил он комнате. — Нашему юному другу нужна помощь, — он прошел к Рикки, встал перед ним, достаточно близко, чтобы Рикки учуял гадкое дыхание. — Проблема в том, солнышко, что мы не помогаем чужакам. Забавно то… — он оглядел других в комнате, улыбаясь еще шире и неприятнее. — Забавно то, что мы поступаем наоборот, да, ребята?
В комнате зазвучало согласное бормотание. Рикки оглянулся на Томми, тот произнес губами: «Уходи!».
Слишком поздно.
Для мужчины за шестьдесят Хантер двигался быстро. Он протянул правую руку и схватил Рикки за горло, сильно сжав, когда придавил его к стене. Рикки почувствовал, как все его тело содрогается от удара, когда Хантер прошептал:
— Ты не должен был приходить сюда, солнышко.
Рикки едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы четко говорить. Его горло горело, когда он пытался говорить:
— Я… У меня есть кое-что для вас, — прошептал он.
Хантер оскалился.
— О, да? Ты что, Дед Мороз?
— С-серьезно. У меня есть…
Хантер громко рассмеялся.
— Так что же, солнышко? Что это за удивительный подарок?
Рикки, с трудом переводя дыхание, ответил:
— Ваш кошелек.
Тишина в комнате. Водянистые глаза Хантера снова сузились. Медленно он ослабил хватку на горле Рикки, и тот глубоко вдохнул, пока Хантер обшаривал свои карманы. Когда он не смог найти то, что искал, Рикки поднял тяжелый черный бумажник, который он вынул из пальто Хантера всего за несколько минут до того, как старик схватил его за горло.
Казалось, вся комната затаила дыхание, ожидая реакции Хантера. Рикки протянул ему бумажник, который Хантер отобрал. Затем Рикки снова достал из заднего кармана фотографию Иззи Коул и поднял ее.
— Я ищу эту девушку, — сказал он. — Думаю, вы знаете, где она, — сказал он, изучая лицо Хантера. Промелькнуло узнавание. Хантер знал Иззи Коул — Рикки был в этом уверен.
— Что, если я знаю? — сказал Хантер угрожающим голосом.
— Вот что я думаю, — ответил Рикки. Он оглядел комнату. Все взгляды были прикованы к нему. — Вы посылаете мальчиков и девочек из этой комнаты грабить для вас. Взамен даете им жилье и еду, чтобы они не жили на улице, — Рикки фыркнул и снова посмотрел на Хантера. — Я лучший карманник, которого вы когда-либо встречали, — сказал он. — Я научу Томми, как это делать. Он сможет учить других. В свою очередь, вы позволите мне поговорить с девушкой.
Лицо Хантера ничего не выражало. Он повернулся к Рикки спиной и секунд двадцать ходил взад-вперед, изучая бумажник в руке.
Внезапно он обернулся.
— Если я узнаю, что ты полицейский… — начал он.
— Ему всего четырнадцать, Хантер! — вмешался Томми, используя слова Рикки. — Конечно, он не полицейский.
Хантер снова уставился на Рикки, словно оценивая его.
— Хорошо, — выдохнул он. — Веди Томми сейчас же. Если вернешься с достаточным количеством наличных, возможно, мы сможем помочь. Томми и мальчики видят вещи, когда они на улице — верно, ребята? — они согласно заворчал, когда Хантер подошел к Рикки, снова оказался лицом к лицу. — А если ничего не добудете, лучше не показывать лицо здесь. Понятно?
— Ага, — тихо сказал Рикки. — Я понимаю, о чем вы.
12
ВОЛШЕБНЫЕ ТРЮКИ
— Хантер — это нечто, да? — сказал Рикки Томми, пока они брели по снегу от Дома хранителя. — Почему ты и другие остаетесь с ним?
— Ты не поймешь, — сказал Томми. Он все еще хмурился.
— Объясни.
Томми искоса взглянул на него, затем пожал плечами.
— Хорошо. Большинство из нас сбежало из дома. Мы выглядим как дети — мы дети. Если кто-нибудь нас обнаружит, нас заберет полиция и отправит туда, откуда мы пришли. Никто из нас этого не хочет, и Хантер это знает. Он находит места, где мы можем спрятаться, такие места, как Дом хранителя. Пока мы продолжаем воровать для него, он позволяет нам остаться.
— А если нет?
— Он выгоняет нас.
— Какой джентльмен, — они свернули на Брюэр-стрит и пошли на юг.
— Это лучше, чем альтернатива, — сказал Томми.
Рикки вспомнил захудалую комнату, которую снимал у Бакстера. Ужасное место, но он был благодарен за него.
— Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал он.
— Не важно, — Томми явно не хотел об этом говорить.
— Ты знаешь, где эта девушка? — спросил Рикки. Он смотрел прямо перед собой, задавая вопрос. Но в его голосе был намек. Они оба знали, что может случиться на улице со сбежавшими девушками.
Томми не ответил, и Рикки что-то почувствовал. Страх? Боялся ли Томми того, что сделает Хантер, если он выдаст эту информацию? Наверное, решил Рикки. Он решил не торопиться. Его лучшая стратегия заключалась в том, чтобы завоевать доверие Томми.
Несколько минут они шли молча, прежде чем Томми искоса взглянул на Рикки.
— Итак, — сказал он, — в чем твой секрет воровства?
Рикки воспользовался моментом, чтобы привести мысли в порядок. Это было то, о чем он много узнал за те месяцы, что провел на улице.
— Ты когда-нибудь видел фокусы? — спросил он.
— Ага, — сказал Томми. — Конечно.
— Ну, вот что никто никогда не говорит. Все фокусы одинаковы. Они все для отвлечения внимания. Фокусник заставляет думать о чем-то другом, пока он выполняет настоящий трюк. В девяти случаях из десяти
