желания.
— А какое желание у тебя есть? — он щекотнул дыханием шею, рассылая по коже россыпь мурашек, опять лишая адекватности. Низ живота противно заныл. Это еще и для здоровья вредно: испытывать такое сильную физическую потребность в другом человеке.
— Тебя не касаются мои желания! — выдала то, что должна была сказать, а непослушные руки потянулись к его вискам. В коротких волосах не зарыться, но как же приятно просто прикасаться… Чувствовать легкое покалывание в пальцах, вдыхать запах. Так близко. Так сладко…
— Согласен, вообще не касаются! — настырные руки умудрились расстегнуть пуговицы на халате, и теперь вырисовывали что-то уже на обнаженной коже. — Поехали ко мне?
— Это еще зачем? — все-таки высвободилась из цепкой и дурманящей хватки.
— Я, как истинный джентльмен, приглашаю тебя на кофе. Здесь же ты пить не хочешь.
— Какой кофе, Климов? После смены выспаться надо.
— Так мы и не будем его пить, — ухмыльнулся он. — Но должен же я как-то заманить тебя в свою берлогу.
— А, так это был тонкий дипломатический ход? Я-то думала, ты всегда правду-матку в лицо рубишь.
— Тебе правда нужна? — он сощурился и опять улыбнулся своей коронной улыбкой нализавшегося сметаны кота. — Ладно. Хочу тебя. Просто безумно. Такой стояк, что аж больно. Как вижу — ни о чем другом думать не могу. Поехали, Ир. Ты же сама хочешь того же самого, я знаю. Вижу. Хватит уже упираться и бегать от меня.
Глава 24
Да, я хотела того же самого. Не меньше, а может, и больше, чем он. Желание обострялось обидами, злостью на всех его баб, в итоге выливаясь в гремучую смесь. Даже стало как будто все равно, что об этом может узнать Тамара и устроить очередную истерику. В конце концов, нельзя же жить только угодами ей.
Тем более, Иван не предлагал никаких отношений. Он только о сексе говорил, о физическом притяжении между нами, которое скрывать становилось все сложнее. Довольно ясно давал понять, что не претендует и не рассчитывает ни на что другое.
Может, я и впрямь зря упиралась? Мы же взрослые и вроде бы адекватные люди. С нормальными физическими потребностями. И, скорее всего, после их удовлетворения все должно было пойти на спад. Я же не влюблена в него, да и он наверняка озабочен только сексом. Почему бы не оторваться вдвоем?
Мужчина по-прежнему стоял слишком близко. И смотрел так, что мои собственные ноги делались ватными. Не прикасался после того, как вырвалась из его рук, но даже не пытался скрыть вожделение в потемневших глазах. Его было не спутать ни с чем, не расценить как-то иначе. Дай я хоть какой-то знак, наверняка в ту же секунду оказалась бы прижатой к стене. И плевать, что нас в любую минуту могли здесь застукать.
Этот взгляд обволакивал, дурманил, расслаблял напряженные мысли. Хотелось перестать быть рассудительной, поддаться влиянию момента и позволить увести меня. Заманить в его, как он сам выразился, берлогу, где разом отпали бы все сомнения.
Климов, похоже, почувствовал, что я начала колебаться, потому что улыбка стала шире, и он сделал еще один шаг ко мне. Теперь между нами было всего лишь несколько жалких сантиметров. Всего ничего — и я могла видеть шелковистые волоски на груди в вырезе медицинского костюма, и напряженную жилку на шее. И ощущать теплое мятное дыхание.
Когда его запах успел стать знакомым? Нет, не парфюма, к которому, в принципе, нетрудно было привыкнуть за те дни, что работала в отделении. А вот этот, что моментально возвращал в тот сумасшедший день, которому я позволила случиться. Не на коже даже оседал, а пробирался еще глубже, волнуя кровь.
— Едем? — прошептал Иван одними губами. Не глядя, нащупал мою руку, сплетая пальцы. Подушечкой большого погладил запястье, заставляя вздрогнуть. Эта бесхитростная ласка показалась слишком интимной. Слишком много стояло за ней — обещаний того, что могло бы случиться, скажи я «да».
«Все женщины клиники делятся на две группы. На тех, кто уже побывал в его постели, и тех, кто только мечтает об этом». Никакой Тамары, разумеется, поблизости не было, но я услышала ее слова так отчетливо, будто она и впрямь находилась где-то рядом. И нервно рассмеялась, понимая, что прямо сейчас рискую открыть новую группу. Тех, кто в постели Климова уже побывал и отчаянно желал туда вернуться.
И это стало отрезвляющей пощечиной. Ушатом ледяной воды, которой плеснули мне в лицо, приводя в чувство. Возможный секс, безусловно, оказался бы хорош, а дальше? Нам же работать вместе, а постель — не лучшее подспорье в этом. И легко представить, как сильно я польстила бы его самолюбию, если бы сейчас пошла на поводу у собственных желаний. Этот тип и так уверен в своей неотразимости. Никто ведь не отказывал, никогда. Можно все на свете, без зазрений совести.
Меня, конечно, его совесть не должна была беспокоить, но и подпитывать его нарциссизм я тоже не собиралась. В конце концов, Климов — не единственный мужик в мире, с которым можно удовлетворить потребность в сексе. Лучше уж и правда с бывшим интерном что-то замутить. Несмотря на нашу с ним разницу в возрасте. Или попробовать обольстить сурового Тимохина, залечив тем самым его душевные раны. Да мало ли на свете мужчин! Не вышло с Арсением — это не повод ставить крест на возможности нормальных отношений, тем более, с внешностью и с остальным у меня все в порядке.
— Едем, Вань, — улыбнулась я, наблюдая, как после следующих моих слов меняется выражение его лица. Как тает самодовольная улыбка, и в глазах отчетливо проскальзывает раздражение. — Только по отдельности. Ты — к себе домой, я — к себе.
— Да ты динамщица, Белозерская, — процедил он сквозь зубы. — Любишь нервы людям трепать?
— Что-то нервы у тебя в одном месте сконцентрированы, смотри, как бы не перегорело от напряжения, — рассмеялась я в ответ. — Да и почему динамщица? Разве что-то обещала? Сама себе напридумывал, я-то тут при чем?
— Еще скажи, что ты меня не хочешь, — с колючей ухмылкой отозвался он.
— Так я много чего хочу, Вань. И что? Вот торт, например, сейчас умяла
