- Сказал, что давить не будешь, а сам выдвигаешь условие: либо так, либо никак?
- Это не условие. Я просто пытаюсь быть честным с тобой, и сразу сообщаю, что притворяться не собираюсь. Мне будет мало только постели, мне будет мало страсти. Поэтому, если ты не согласна на большее, то я сразу отказываюсь от меньшего, даже несмотря на то, что хочу этого… безумно. Ты не представляешь, как сильно…
Будто бы в доказательство, Натан взял мою руку и положил себе на ширинку. Я вздрогнула, ощутив его напряженный член под своей ладонью, и непроизвольно сжала пальцы. Натан зашипел, ближе подавшись ко мне бедрами и всем телом.
- А что… - я сглотнула и подушечками пальцев провела вверх-вниз по твердому стволу, - если это всего лишь страсть между нами? Что, если ты хочешь большего, а большего быть не может, потому что кроме похоти между нами ничего нет?
- Предлагаю проверить, - прохрипел Натан, наклонив голову к моей шее и поцеловав ямочку под ухом, а затем прикусив мочку. – Хотя я уже знаю ответ, но раз ты сомневаешься, готов… пойти на уступки…
- Какие уступки? – я взялась за молнию и медленно повела ее вниз, пока Натан продолжал ласкать мою шею. Он уже приспустил халат, и переключился на оголенное плечо, обдавая его жаром своих губ, и вызывая мучительное давление между ног.
- Ты позволяешь мне ухаживать за собой… - Натан скользнул рукой по внутренней стороне моего бедра, оставляя на коже огненный след и направляясь к трусикам, а точнее к тому местечку, что было скрыто ими. – Мы встречаемся, проводим время вместе и с детьми, но границу не переходим…
О какой границе он говорит, отгибая край кружевной ткани пальцем и проникая внутрь меня? Мозги растеклись окончательно, когда я ощутила прикосновение к чувствительным внутренним точкам. Собственная рука застыла на его боксерах. Затем я закусила губу и все же погладила его твердую головку, мечтая избавиться от ненавистной ткани и насладиться бархатистостью кожи.
- Мистер Андерсон?
- Да, мисс Дюваль…?
- Мне кажется, границу мы уже перешли…
- Еще нет…
Натан жадно приник к моим губам, проделывая языком то же, что проделывал пальцем. Скользил внутрь и обратно. Неторопливо. Смакуя каждое мгновение.
- И если тебе будет хорошо со мной, Сели, - прохрипел он, оторвавшись от меня, - хорошо с нами, ты поймешь, что дело не только в страсти. Дело в том, что мы подходим друг другу.
Он толкнулся членом в мою ладонь и зашипел. Я же с трудом улавливала смысл того, что он мне говорил, просто растворяясь в его объятиях и теряясь в удовольствии, стрелами пронзавшего меня насквозь при каждом движении его пальцев.
- Боже…
Оказывается, наслаждение действительно может быть нестерпимым. Таким острым, что становилось почти больно. И хотелось убежать, прекратить эту муку, или наоборот – позволить наслаждению полностью охватить тебя, разорвать на кусочки изнутри и разлететься. Это и произошло со мной…
Я бы закричала в голос, если бы Натан не успел поймать мой крик поцелуем. Судорога, скрутившая тело, была настолько мощной, что я удивилась, как сердце не остановилось от такого выброса гормонов в кровь. Слезы текли по щекам от великолепного ощущения, клокотавшего во мне. Я цеплялась за плечи Натана, а он что-то ласково зашептал мне на ухо, прервав поцелуй, что-то успокаивающее и нежное. Его пальцы были по-прежнему внутри. Они все еще двигались, словно им было мало одного взрыва. И когда я уже немного успокоилась и, кажется, была способна мыслить, меня снова разорвало, сломало, сожгло…
- Я могу дать тебе намного больше, Сели... Намного больше... Если ты захочешь это принять... Только если ты захочешь...
16 глава
Лиззи
- Что-то тихо, да? – Курт лежал в самом низу кровати и дрыгал ногами. Мы с Билли улеглись на подушки и накрылись одеялом. Мелкая одной рукой прижимала к себе зайца, а второй обнимала меня за шею. По телику Хэнкок уже отправил обозвавшего его козлом Мишеля полетать. А я никак не могла выбросить из головы недовольное выражение лица папы, когда он выходил из комнаты. Ох, что же там у них происходит?!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Может, они убили дрруг дрруга?
- Надеюсь, что нет… - я вздохнула, глядя на плотно закрытую дверь.
- Иди прроверрь, Куррти!
- Вот уж щас! Никуда я не пойду! Они, наверное, ругаются из-за того, что случилось с Лиз. Сейчас папа выскажет Сели, как он зол, и она поспешит свалить отсюда при первой же возможности. В итоге наш план по их сближению будет провален! Ты счастлива, Лиз? Тебе-то тетя Селия изначально не очень нравилась, и ты не хотела нам помогать! Можешь радоваться. Теперь помогать и не надо…
Не знаю, хотел ли Курт намеренно уколоть меня своими словами, но у него получилось это в любом случае. Брат прав. Я еще у врача заметила, насколько отец был обозлен на тетю Селию. Наверняка он обидит ее своими обвинениями! Но ведь она ни в чем не виновата! Она ведь помочь мне пыталась.
Мне стало гадко из-за того, что я подставила двух ни в чем не повинных людей. Тома и Селию. Пусть не специально. Но все же подставила…
И счастлива я вовсе не была.
- Я попыталась папе объяснить, что тетя Селия не хотела ничего плохого, но он особо не стал меня слушать.
- Ну конечно! Станет он слушать! Ты чуть в такую беду не попала. Видела бы ты, какой он был, когда мы там, в холле, увидели тебя на руках у Тома Лютера! Как только здание не разнес на щепки!
И снова чувство вины царапнуло сердце. Папа очень нас любит. Думаю, что сильнее всего на свете. И для него не было ничего и никого важнее нас. Я еще помнила их любовь с мамой, какая она была красивая и настоящая, сколько тепла обитало в доме, когда мама была жива. Потом ее не стало, и папа долго горевал. За закрытыми дверями спальни, чтобы мы не слышали и не видели. Но я слышала, я знала, как ему было больно. Мне тоже было.
Потом он полностью переключил свое внимание на нас. Мы стали центром его вселенной, и он всеми силами старался оберегать нас и дать все самое лучшее. А я его так подвела… Мне было непередаваемо стыдно за это.
Раньше в его жизни не было женщин. Ну точнее, их не было рядом с нами. Тетя Селия первая, к кому папа начал открыто выражать симпатию. Но из-за меня это чувство встало под угрозу!
Так как важнее нас для него никого не было, вполне вероятно, что он оттолкнет тетю Селию после случившегося. Вычеркнет из своей жизни и из нашей. А мне почему-то впервые захотелось дать кому-то шанс стать ее частью.
Она оказалась не такой уж плохой и безразличной, какой я посчитала ее сначала. Тетя Селия не притворялась сегодня в больнице. Она действительно была расстроена и встревожена. А значит, ей не будет плевать на нас и на папу.
Я должна что-то предпринять!
Раз Том был достаточно смел, чтобы взять на себя ответственность за меня под строгим взором отца, то и я не должна трусить.
Еще раз чиркнула взглядом по закрытой двери.
Нет уж, сегодня пусть сами поговорят. А вот завтра… завтра в игру вступим мы…
- В общем, - сказала я, - вы были правы. Она… ничего такая. Стоит дать тете Селии шанс.
Курт и Билли мигом подобрались поближе ко мне.
- Нам нужно научиться действовать сообща, а также дать им возможность больше времени проводить вместе. Наедине.
- Можно их где-нибудь заперрреть, - предложила мелкая.
- Господи, Билс! Не говори глупости! Где мы их тут в отеле запрем?
Она пожала плечами, невинно хлопая глазками при этом. Маленький хитрый чертенок!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Я всего лишь прредложила… Вдрруг понадобится такой варриант…
- Будем надеяться, что все обойдется без крайних мер. Они же взрослые! Должны сами понять, что к чему!
- Взрослые – глупые, - вставил Курт. – Ничего не понимают!
- Поэтому, если не обойдется, запрррем их! Пусть умнеют!
- Билли!
- Что? Санта сказал, что в Рррождество можно все. А значит и на эти, как их? – малышка вскинула палец. - Кррайние меры идти можно! Вот мы и пойдем! Ррраз Санта сказал, то не нам же с ним споррить, в конце концов!
