Читаем без скачивания Человек: 2. Deus est machina (Бог в машине) - Олег Мухин

Игорь Гончаров с детства любил фантастику. Родители выписывали для него журнал «Юный техник», где печатались короткие фантастические рассказы. Насколько Игорь помнил, это был его первый опыт знакомства с жанром. После «Юного техника» были журналы «Техника – молодёжи», «Вокруг света», «Знание – сила», «Ровесник». Фантастика притягивала Игоря необычностью сюжетов, удивительными приключениями.

Фантастика в ту пору (в Советском Союзе) была не в особом почёте у коммунистических идеологов, поскольку учила читателей мыслить более свободно, незаштампованно, и поэтому печатали её мало, а то, что всё-таки публиковали, как правило, появлялось на задворках различных изданий.

Копаясь в воспоминаниях в поисках произведений, оставивших наиболее глубокий след в подростковом сознании, Игорь наткнулся на повесть ««Дрион» покидает Землю», долгое время по кусочкам выходившую в «Пионерской правде», рассказ «Скафандр Агасфера», прочитанный в «Искатели», приложении к журналу «Вокруг света», а также детектив «Синие люди», напечатанный в «Смене». Чуть постарше на него, конечно же, произвели сильное впечатление такие авторы, как Иван Ефремов, Герберт Уэллс, Рэй Брэдбери, Аркадий и Борис Стругацкие, Курт Воннегут, Станислав Лем. Мама, работавшая в библиотеке медучилища, постоянно снабжала сына свежевыпущенной фантастикой.

Параллельно с фантастической литературой Игоря привлекали книжки об освоении космического пространства. Он знал всех космонавтов СССР по именам. Собирал марки на тему «Космос». Очень интересовался также американской космической программой. Вырезал на эту тему заметки из газет. Высадка американцев на Луну, орбитальная станция «Скайлэб», совместный советско-американский полёт «Союз-Аполлон» – вот темы, которые были любопытны Игорю. Фантастика и космос неразрывно переплелись.

Какой-то период Игорь читал всю фантастику подряд, без разбора, не разделяя её на хорошую и плохую. Просто впитывал в себя фантастику, как губка воду. Со временем стал понимать, что, как в любом литературном жанре, есть обычные, серенькие произведение, а есть шедевры. Шедевров было мало. Десяток-два, не более. Несколько у Стругацких, парочка-тройка у Лема, Ефремова, Уэллса. Тоже и в кинофантастике. По-настоящему стоящих фильмов было не так уж много. К ним он относил «Сталкера» и «Солярис» Тарковского, а также первые две серии «Чужих» и «Терминатора». Считал, что продолжения обеих картин нужно было строить на иных сюжетах. В частности, в «Чужих 3» необходимо было отправить звездолёт землян на планету, откуда эти самые чужие прибыли.

Почему Игорь стал писать фантастические произведения? Может быть, потому, что наскучило читать и смотреть чушь. А, может быть, потому, что в 11 лет он сочинил фантастическую историю. О чём она была, он практически не помнил. Помнил только, что действие происходило на Луне, и что тонкая школьная тетрадка была исписана от начала до конца. Может быть, тяга к писательству сидела в его подсознании. Кто знает?

Первый роман Игоря назывался «Кукловоды». Идея состояла в том, что вирусы, являющиеся главными организмами на Земле, держат человечество в качестве пищи, регулируя так, как им захочется, популяцию людей, думающих, что они являются главными организмами на Земле. Над романом Игорь работал полтора года.

Два крупнейших издательства России «Кукловодов» отвергли. Издательства помельче – тоже. Причина – Игорь не вписывался в формат. В моде было фэнтези, а Игорь писал о каких-то там вирусах. Однофамилец известного писателя почувствовал себя динозавром. Он перечитал популярных современных российских фантастов, издававшихся большими тиражами, и пришёл в ужас от прочитанного. Упыри, вурдалаки, драконы, ведьмы, несметное количество инопланетян населяли все эти книги. «Неужели людям нравится такое низкопробное чтиво?» – задавал он себе вопрос. Игорь очень расстроился. Но решил сделать ещё одну попытку.

Второй его роман носил название «Война номер 14 527». В нём шла речь о войне между цивилизацией разума и цивилизацией веры. Снова это была социальная фантастика, и снова была сатира. Но опять роман был отвергнут, и опять он не вписался в рамки.

И тогда в полночь, в полнолуние (так уж совпало) Игорь пошёл в гараж, привязал к балке верёвку и повесился. Мир не понимал его, а он не понимал мир. Он посчитал, что дальше жить не стоит. Наутро Игоря нашёл сосед по гаражу. Труп был синего цвета, с высунутым языком и с обмоченными штанами. На Игоря Гончарова он был совершенно не похож.

С перехваченных резинками пачек Бог снимал резинки, тщательно пересчитывал банкноты, периодически поплёвывая на пальцы, затем снова перехватывал доллары резинками и аккуратно укладывал пачки на дно большого чемодана, изготовленного из гофрированного алюминия. Пачек было много. И не все их Бог пересчитал. Помешал Артём. Сзади на цыпочках он подкрался к Богу, по-английски сказал ему в самое ухо:

– Деньги – это кайф. Хватай их обеими руками и прячь.

Процитировал песню «Money». Удержаться было невозможно. Бог от неожиданности вздрогнул, повернулся и немного сумасшедшими глазами поглядел на Артёма. Кашлянув, произнёс:

– Ты как сюда…? Фенвик! Секьюрити!

«Везде одно и то же, – подумал Артём. – Гитлер, Горбачёв, теперь этот. А почему? Отгородились от людей охраной. Боги хреновы. Хотя на словах – за народ.»

На зов Бога никто не шёл. Он стоял и, почти не мигая, смотрел на непрошеного гостя, вдруг возникшего в его затянутой чёрной тканью гримёрке. Долговязый, седой, морщинистый, небритый 67-летний старик, в чёрной футболке без рисунка, в чёрных джинсах, в чёрных сапогах. Во всём виде Бога чувствовалась какая-то небрежность. Что-то от бомжа. На трёхногой вешалке растопырился чёрный кожаный плащ с красной нарукавной повязкой, на которой были изображены два скрещённых молотка. Обстановка помещения навевала сходство с бункером Гитлера.

«Зачем ему секьюрити? По-моему, он и сам ещё в силах за себя постоять. Сейчас как двинет мне кулаком. Вон какие бицепсы… Хотя нет, он вроде как пацифист. Мать его», – подумал Артём, а вслух сказал:

– Да, доллар сожрал тебя, Роджер.

Вотерс не мог понять, что происходит. Ни амбалы-охранники, ни «цепной пёс» Фенвик, его цинично-прагматичный менеджер, не спешили к нему. Видимо, он подумал, что все они уже мертвы, а этот прорвавшийся в грим-уборную рыжий парень, не иначе как террорист, собирающийся его убить. Именно об этом он Артёма и спросил:

– Ты – фанатик? Марк Чапмен? Хочешь меня застрелить, что ли?

– А есть за что? – вопросом на вопрос ответил Артём.

В руках у него никакого оружия не было. И поскольку его вопрос тоже остался без ответа, он продолжил:

– Нет, я не фанатик. Был им когда-то. Но сейчас уже нет. Когда-то я верил в Бога Роджера. Наизусть учил стихи его песен, собирал интервью. Когда-то я даже создал фэн-клуб поклонников группы «Pink Floyd». У нас, в России…

– Так ты из России, – в глазах Роджера испуг немного поубавился. Он присел на краешек стола. Похоже, решил выслушать русского поклонника, приехавшего в Хельсинки.

– Я издавал фэнзин, переписывался с любителями «Флойда» по всему миру, коллекционировал пластинки, фотографии, тур-программы, бутлегерские записи. Даже написал собственную книгу о вас. Называлась она «Кирпич к кирпичу». Я прошёл все стадии идолопоклонства. И теперь сделался еретиком. Я больше не верю ни в «Pink Floyd», ни в Роджера Вотерса.

– Почему? – бывший Бог почёсывал щетину, бросая всё ещё боязливые взгляды на Артёма.

– Не потому, что вы не любите своих слушателей: Дэвид считает нас быдлом, Нику глубоко плевать на почитателей группы, ну, а ты готов бомбы сбрасывать на аудиторию, лишь бы не видеть ненавистные тебе рожи зрителей, пришедших на концерт – это всё мелочи, хотя и очень неприятные. А потому, что, досконально изучив такое явление, как «Пинк Флойд», я понял, что самое главное для вас – деньги, деньги и ещё раз деньги. А все эти политические заявления, сопереживания с толпой, призывы – только лишь искусственные эмоции и пустые трескучие фразы, ничего более. По сути, эксплуатируя темы борьбы за мир, объединения народов, защиты окружающей среды и прочие, ты пытаешься создать в рок-индустрии образ некоего бунтаря, который стоит гораздо выше тех певцов-музыкантов, что занимаются всего лишь развлечением масс. Ты хочешь доказать, что ты – второй Джон Леннон. Но на самом деле тебе ох как далеко до него.

– Мальчишка. Ты ничего не знаешь о Джоне, – Вотерс, осмелев, пошёл в атаку. – Леннон любил деньги, любил роскошь, любил «роллс-ройсы» и фешенебельные дома. Может быть, он и музыкантом стал только ради денег. А то, что мы не жалуем своих поклонников, так тут я с Ленноном абсолютно солидарен. Его тоже обвиняли в отдалении от фэнов, на что он отвечал, что он им не принадлежит, и не потерпит себя в качестве джук-бокса – нужно только монету всунуть, чтобы ящик заиграл. Ты никогда не был в нашей шкуре, и не знаешь, что такое фэны. В основном это стадо безмозглых свиней, думающих, что мы им что-то должны. Они накачиваются пивом и наркотой, и хотят, чтобы я с ними беседовал об их проблемах. Пошли они на хер! Я не люблю, когда со мной фамильярничают.