Читаем без скачивания Игра на выживание - Андрей Ходов

Николай Иванович сокрушенно покачал головой. — Нет, я уже говорил, что с химией у меня не очень. Придется нашим специалистам головы поломать.

— Жаль, жаль, — капитан вздохнул. — Так вы говорите, что роль артиллерии и минометов в предстоящей войне было очень велика? А что у нас с артиллерией?

— С серьезными калибрами особых проблем нет. По крайней мере, с самими орудиями. Пушки-гаубицы 152-мм и 122-мм гаубицы М-30 неплохо себя показали. Но у нас были серьезные проблемы с их применением. Выбор целей, корректировка огня поставлены очень плохо. Немцы же отлично корректировали огонь своей артиллерии. Тут тебе и офицеры-корректировщики, и оперативная стрельба по заявкам пехотных и танковых частей, умело применяемые самолеты-корректировщики. Плюс к тому у немцев имеются неплохие установки по шумопеленгации с хорошо подготовленным персоналом. В общем, контрбатарейную борьбу мы им большей частью проигрывали. И массу дорогостоящих боеприпасов расходовали впустую. С этим что-то надо делать. Но опять же рации и радисты нужны в больших количествах. Или же, как я уже предлагал, подавление помехами вражеской радиоаппаратуры.

— Понятно, а что с меньшими калибрами?

— Дивизионная 76-мм пушка УСВ требует срочной модернизации. Дело в том, что это, в общем-то, неплохое орудие мало приспособлено для стрельбы прямой наводкой по маневрирующим целям. А в условиях реальной войны ставить пушки на прямую наводку придется часто. Следовательно, необходимо увеличить угол наводки по горизонту градусов до шестидесяти, установить хороший прицел на прямую наводку, расположить оба маховика по одну сторону от затвора, для удобства наводчика. Грабин сделал такую пушку, наложив ствол от УСВ на лафет от ЗИС-2 и добавив дульный тормоз. Орудие пошло в серию под названием ЗИС-3 и стало самой массовой нашей пушкой в этой войне. Насколько я помню, Грабин в инициативном порядке уже работает над этой идеей. Надо бы его поторопить.

Николай Иванович задумался. — Ближе к концу войны американцы разработали новую, оригинальную схему лафета. Она позволяет вести огонь по всему горизонту, поэтому быстро вошла в моду. Дайте мне лист бумаги и планшет, я постараюсь нарисовать.

Минут десять Николай Иванович упражнялся в черчении.

— Вот, эти две станины притягиваются к третьей. Колеса в боевом положении, как видите, болтаются в воздухе. Буксируется орудие за ствол. Схема перспективная, но для быстрого развертывания и свертывания нужна специальная гидравлическая система. Я не уверен, что в текущей ситуации мы можем себе позволить тратить время и ресурсы на разработку, доводку и запуск в производство данной игрушки. Лучшее, как уже говорилось, враг хорошего.

— Возможно, — не стал спорить капитан, убирая листы в папку. — Но все равно нашим конструкторам надо на это посмотреть. — А что с противотанковыми орудиями? Я так понимаю, что раз приходилось ставить на прямую наводку дивизионную артиллерию, то со своими задачами они не справлялись?

— Ну, не совсем так. Когда до массированных танковых атак доходит, то тут все, что есть, на прямую наводку выставишь. Так что и побольше калибры, чем дивизионные выставляли. А уж зенитные орудия так сплошь и рядом. И мы выставляли и немцы.

А что до противотанковых пушек, то имеющуюся у нас на вооружении «сорокопятку» уже сейчас можно начинать модернизировать. Навеску пороха увеличивать, длину ствола. Энергетики у орудия не хватает. Если с «единичками» и «двойками» она может бороться уверено, то с «тройками» и «четверками» уже не всегда. Еще слышал, что со снарядами к этим пушкам были серьезные проблемы. В смысле качество их подкачало, то ли перекаленные они были, то ли недокаленные. Не тянули реальные результаты стрельбы на заявленные характеристики бронепробиваемости. А в общем, если «сорокопятку» модернизировать, то на пару лет ее хватит. Потом у немцев новые танки появятся, и калибры противотанковых пушек придется увеличивать. К концу войны у нас уже и 100-мм противотанковые орудия появились. Так что о возобновлении производства ЗИС — 2 можно уже начинать думать. Да и снарядами надо хорошенько заняться: кумулятивными, подкалиберными.

Ну и само собой с тактикой применения у нас опять же нелады. Нельзя противотанковую артиллерию по фронту размазывать.

— А как можно?

— Можно как нужно. То есть думать надо, правильно определять танкоопасные направления, засады артиллеристские устраивать, огневые мешки. Кстати, еще об одном полезном деле вспомнил. Надо бы начать формировать ИПТАПы — истребительные противотанковые артиллеристские полки. То есть, нужны новые, специализированные артиллеристские части, назначением которых будет усиливать пехоту на танкоопасных направлениях. Чтобы устраивали немецким танкистам всяческие неприятные сюрпризы вполне профессионально. В войну эти самые ИПТАПы во множестве создавались и большую пользу приносили. Хотя потери у них очень приличные были, чуть ли не смертниками противотанкистов считали. В общем, смерть врагу — конец расчету. Заметь, «смерть врагу» все же стоит на первом месте.

Николай Иванович задумался. Капитан пошуршал бумагами и спросил, — вот вы упомянули о противотанковых боеприпасах. Помнится, ранее у нас уже заходил разговор о подкалиберных снарядах. Вроде как с сердечниками из некоего обедненного урана. Думаю, что сейчас самое время об этом поговорить.

— Давайте поговорим, — покладисто согласился Николай Иванович. — В наше время сердечники подкалиберных снарядов из обедненного урана часто применяются. Самого обедненного урана тоже хватает, ведь это фактически отходы атомной промышленности. Насколько я помню, сердечники эти изготовляются методом порошковой металлургии, то есть их спекают из порошка в специальных формах с добавкой небольшого количества титана. Пробивная способность таких сердечников существенно выше, чем сердечников из карбида вольфрама. Вроде бы они, условно говоря «самозатачиваются» при прохождении через броню. Хотя физику этого процесса я смутно понимаю. И еще слышал, что такие снаряды обладают заброневым пирофорным действием. То есть вбитая в пробоину урановая пыль еще и вспыхивает. Что тоже полезно. Впрочем….

— Что-то еще вспомнили? — спросил капитан после затянувшейся паузы.

— Нет, просто подумал. Возможно, что запуск в производство этих сердечником и не самая лучшая идея. Дело в том, что немцы тоже широко применяли подкалиберные снаряды, и им их вечно не хватало. С вольфрамом в Европе не густо. А вот уран в Европе есть. Возможно, и не стоит наводить их на эту мысль, разве только применить такие снаряды ближе к концу войны, когда уже поздно будет дергаться. И еще — появление у нас на вооружении боеприпасов из обедненного урана вполне внятно сообщит немцам, что мы занимается его обогащением, то есть ведем работы над атомным оружием.

— А если делать сердечники из природного урана?

— Можно и из природного, но бойцов жалко. Воздействие радиации никому здоровья не прибавляет, да еще и на наследственность влияет, и вроде даже на мужскую потенцию. Сейчас об этом никто ничего толком не знает, поэтому ничего и не скажет. Но впоследствии это дело все равно всплывет. В смысле, что наши танкисты и артиллеристы в войну чуть ли не спали в обнимку с этой гадостью. Авторитета партии, поверьте, это не прибавит.

Капитан хмыкнул. — Да уж, тут есть над чем задуматься. Особенно насчет мужской потенции. Кстати говоря, нашей промышленности вольфрама тоже не хватает. Ладно, пусть над этим вопросом начальство думает. Наша задача предоставить необходимую для принятия решения информацию. Вернемся к делу. Так что у нас еще с артиллерией?

— Вот так сразу ничего важного не припоминается. Вспомню, обязательно скажу.

— А с минометами?

— С минометами, вроде, все в порядке. Вот только ротный…. Точность отвратительная, калибр не серьезный. Лучше вообще убрать с вооружения по причине сомнительной эффективности, да и ассортимент боеприпасов упростить. Лучше больше батальонных 82-мм выпускать, они себя прекрасно зарекомендовали. Полковой 120-мм тоже хорошо себя показал. Настолько хорошо, что немцы запустили его у себя в производство. Причем чуть ли не один в один по нашим чертежам. Какие-то растяпы умудрились позабыть документацию при эвакуации.

— Считаете, что именно «растяпы»? — сразу насторожился капитан.

— Скорее всего. Говорилось уже, что не следует сразу искать злой умысел там, где все можно объяснить обычной глупостью.

Капитан недоверчиво хмыкнул. Было видно, что данный тезис у него понимания не встретил. Николай Иванович вздохнул и счел необходимым уйти от данной скользкой темы.

— Но вообще минометы оказались крайне полезным оружием и выпускались нами в войну в огромных количествах. Особенно это было важно в начальный период войны. В приграничных сражениях мы умудрились потерять большую часть уже имеющейся артиллерии, и быстро восполнить эти потери было проблематично. А миномет при той же мощности боеприпаса, что у артиллерийского орудия стоит в несколько раз меньше, сделать его легче. Имеющиеся на вооружении минометы еще пару раз модернизировали в этом направлении, то есть в сторону сокращения трудозатрат и использования дефицитных материалов. Утверждается, что это удалось сделать с минимальными потерями в тактико-технических характеристиках оружия.