Читаем без скачивания Под покровом небес - Пол Боулз

– Yah, Mohammed![51]

Таннер резко развернулся и вышел на улицу, где присоединился к носильщикам, которым был дан приказ ждать с багажом снаружи. Порт и Кит стояли и ждали, пока не вышел мужчина по имени Мохаммед; на ходу он наматывал на пояс длинный алый кушак, накручивая оборот за оборотом, а конец ленты все равно волочился по полу. Услышав, что им нужны комнаты, он стал настойчиво предлагать им снять одну с тремя кроватями – так и им будет дешевле, и горничным меньше убирать.

«С какой бы радостью я отсюда сбежала, – думала при этом Кит, – а то ведь Порт, не дай бог, и впрямь с ним о чем-нибудь договорится!» Но чувство вины заставляло ее демонстрировать преданность: уйти на улицу она не смела, потому что там был Таннер и это могло быть истолковано как переход на сторону противника. И тут у нее тоже возникло внезапное желание от Таннера как-нибудь отделаться. Без него она бы чувствовала себя гораздо свободнее. А Порт, как она и боялась, сходил с мужчиной наверх и, вскоре вернувшись, объявил, что комнаты здесь вовсе не такие уж плохие.

В результате они сняли три затхлые комнаты, все окнами на небольшой дворик, обнесенный стенами небесной голубизны. В центре дворика торчало мертвое фиговое дерево с ветвями, опутанными колючей проволокой. Выглянув в окно, Кит увидела, как голодного вида кот с маленькой головой и огромными ушами осторожно пробирается по двору. Она села на широкую латунную кровать, которая, помимо шкуры шакала рядом на полу, была в комнате единственным предметом обстановки. Как тут будешь винить Таннера в том, что на эти комнаты он поначалу отказался даже взглянуть! Но Порт правильно говорит: человек привыкает ко всему, – и пусть сейчас Таннер склонен по этому поводу дуться и кукситься, к вечеру он, будем надеяться, привыкнет и перестанет замечать дикую гамму здешних запахов.

За ланчем они сидели в голой, похожей на колодец комнате без окон, где хотелось говорить шепотом, поскольку всякое громкое слово возвращалось в искаженном виде множественным эхом. Свет туда проникал только сквозь проем двери, выходящей в главное патио. Вверху лампочка; Порт пощелкал выключателем, но нет, все тщетно. Босоногая официантка хихикнула.

– Света нет, – сказала она, выставляя на стол тарелки с супом.

– Хорошо, – сказал Таннер, – поедим во дворе.

Официантка опрометью выбежала из комнаты и вернулась с Мохаммедом, который сделался хмур, но все же помог им перетаскивать стол и стулья под сень аркады.

– Это счастье еще, что они арабы, а не французы, – сказала Кит. – Иначе оказалось бы, что по здешним правилам есть на улице не положено.

– Если бы это были французы, есть можно было бы и внутри.

Все трое закурили в надежде хоть как-то приглушить вонь, которая нет-нет, да и доносилась к ним от фонтанной чаши. Младенцы исчезли; теперь их вопли раздавались где-то во внутренних покоях.

Таннер перестал есть свой суп и вперил взгляд в тарелку. Потом встал, отпихнул стул и швырнул салфетку на стол.

– Нет, ну ей-богу же, может быть, это и впрямь лучший отель в городе, но еда… Я на любом базаре нашел бы еду лучше этой. Приглядитесь к супу! В нем трупы плавают.

Порт оглядел свою тарелку.

– Это долгоносики. Наверное, были в лапше.

– Зато теперь они в супе. Кишмя кишат. Хотите лакомиться падалью в темнице – воля ваша. А я лучше пойду поищу забегаловку с местной кухней.

– Ну, пока, – сказал Порт.

Таннер вышел.

Вернулся он примерно через час, уже далеко не такой воинственный и даже несколько удрученный. Порт и Кит все еще сидели в патио, пили кофе, отмахиваясь от мух.

– Ну как? Нашел что-нибудь? – спросили упрямца.

– Насчет еды? Поесть-то я поел, и неплохо. – Он сел за стол. – Но так и не сумел понять, как нам отсюда выбираться.

Порт, всегда с большим сомнением относившийся к способности приятеля пользоваться разговорным французским, нисколько не удивился.

– А, – вполне равнодушно проговорил он.

Еще через несколько минут он встал и отправился в город, чтобы самому попробовать набраться сведений об уровне организации общественного транспорта в регионе. Жара стояла удручающая, поесть так толком и не удалось. Но несмотря на эти неприятности, он шел под безлюдными аркадами, насвистывая: идея избавиться от Таннера наполняла его безотчетным весельем. Он уже и мух замечал как-то меньше.

Ближе к вечеру у подъезда отеля остановился вместительный автомобиль. Конечно же, это был «мерседес» Лайлов.

– Это надо же было затеять такую глупость! Абсолютный идиотизм! Пытаться отыскать какую-то затерянную деревушку, о которой никто слыхом не слыхивал! – Голос тоже прозвучал знакомый: миссис Лайл. – И ведь почти добился своего: я чуть не пропустила время чая. Наверное, ты думал, что это будет очень забавно. Да прогони наконец этих пащенков, и зайдем уже внутрь.

– Мош! Мош! – закричала она, делая резкие выпады в сторону группы местных подростков, обступивших машину. – Мош! Imshi! – Она угрожающе взмахнула сумочкой; озадаченная ребятня стала медленно отступать.

– Надо бы выяснить, как правильно их посылать подальше, каким словом, – сказал Эрик, выйдя из машины и захлопнув дверцу. – Говорить им, что позовешь полицию, бесполезно. Они не понимают, что это такое.

– Какая чушь! Полиция, еще чего! Нельзя пугать аборигенов местными властями. Потому что! запомни! французского суверенитета над этими территориями мы не признаем.

– Да ну тебя, мама, здесь же не Риф. К тому же власть там в руках испанцев.

– Эрик! Ты можешь хоть немножко помолчать? Или ты думаешь, я забыла, что говорила мадам Готье? А вот ты несешь непонятно что.

Увидев в тени увитой зеленью аркады столик с еще не убранной грязной посудой, оставшейся после трапезы Порта и Кит, миссис Лайл замерла.

– Хел-лоу! Лю-ди! Надо же, сюда приехал кто-то еще! – проговорила она тоном, исполненным живейшего интереса. И с укором обратилась к Эрику: – Смотри: они ели на воздухе! Я говорила тебе, что мы могли бы есть на воздухе, если бы проявили хоть чуточку настойчивости. Чай в твоей комнате. Сходи за ним, пожалуйста. А я пойду на кухню, посмотрю плиту: отчего она так дымит и воняет. Да, еще сахар захвати и открой новую жестянку печенья.

Когда в дверь с улицы вошел Порт, Эрик с пачкой чая как раз возвращался через патио.

– Мистер Морсби! – вскричал он. – Какой приятный сюрприз!

Порт постарался, чтобы не было заметно, как у него вытянулось лицо.

– Привет, – сказал он. – Какими судьбами? Это ведь, кажется, ваш автомобиль стоит у подъезда?

– Одну секундочку. Мне надо отнести маме чай. Она его ждет на кухне.

Эрик устремился в боковую дверь и наступил на одну из непотребного вида собак, обессиленно валявшихся в темноте, царящей внутри. Собака протяжно взвыла. Порт поспешил наверх к Кит и поделился с нею последними новостями – дурными, как обычно. Минутой позже Эрик уже молотил в дверь.

– Я… это… хотел пригласить вас к нам на чай. Через десять минут в одиннадцатом номере. Как я рад вас видеть, миссис Морсби!

В одиннадцатый номер вселилась миссис Лайл; расположенная прямо над входом и более длинная, чем остальные, ее комната была такой же голой. Пока пили чай, она то и дело вскакивала с кровати, на которой за неимением стульев все сидели, подбегала к окну и оглашала улицу выкриками:

– Мош! Мош!

Долго справляться с любопытством Порт не смог и вскоре поинтересовался:

– А что это за странное слово? Ну, которое вы в окно кричите, а, миссис Лайл?

– Я отгоняю мелких негритосов от нашей машины.

– Но что вы им говорите? Это вы по-арабски?

– По-французски, – сказала она. – Это значит «убирайтесь».

– А, понятно. И как? Они понимают?

– Пусть только попробуют не понять. Наливайте себе еще чайку, миссис Морсби!

Таннер под благовидным предлогом от чаепития отказался, имея достаточное представление о Лайлах от Кит, которая особенно красочно описывала Эрика. В ходе беседы миссис Лайл сообщила, что считает Айн-Крорфу очаровательным местечком. Один верблюжий рынок чего стоит: там продается верблюжонок, не сфотографировать которого было бы просто преступно. Утром она уже щелкнула его несколько раз.

– Ну такой сладкий! – умилялась она.

Эрик сидел, пожирая Порта глазами. «Хочет еще денег», – догадался Порт. Кит тоже заметила необычайное выражение лица юноши, но истолковала его несколько по-другому.

С чаем покончили и собирались уже уходить, исчерпав, похоже, все мыслимые темы для разговора, как вдруг Эрик обратился к Порту.

– Если за ужином не увидимся, я заскочу к вам вечерком попозже. Вы в какое время ложитесь?

Порт был уклончив:

– Ну, как когда, в общем-то. Сегодня нас, наверное, допоздна дома не будет: пойдем осматривать город.

– Заметано, – сказал Эрик, успев дружески похлопать Порта по плечу, прежде чем тот закрыл за собой дверь.

Вернулись в комнату Кит. Она подошла к окну, постояла, глядя на скелет фигового дерева.