– Чаю, кофе или сигару? – предложил я.
– Обойдусь, – ответил Майк Торп.
Глава объявленного вне закона профсоюза металлургических заводов был крепким, жилистым рыжеволосым мужчиной лет сорока, с натруженными руками. Грязные волосы давно требовали внимания парикмахера, борода была неровно обстрижена, да и пахло от него соответственно. Костяшки на кулаках были сбиты, а в глазах царила злость.
– Вы знаете, кто я?
Он пожал плечами, ухитрившись одновременно изобразить этим жестом незнание, равнодушие и презрение.
– Да, я понимаю, что вам наплевать, как зовут очередного умника, пришедшего учить вас жизни. Но я все же представлюсь. Маэл Лебовский, помощник его величества императора Райхенской империи Аврелия Второго.
– Какая птица…
– Ну не индюк и не попугай, гусь, причем сторожевой.
– Ну и что ты сторожишь?
– Империю: кто-то же должен.
– Понятно.
Майк Торп, сложив руки на затылке, откинулся на спинку стула.
– Ни хрена тебе не понятно, – спокойно сказал я. – Я пришел поговорить. И лично я предпочел бы другое место и время, но выпустить тебя из тюрьмы пока не могу.
– Ну да, ну да.
– Ты и твои товарищи за решеткой, но порядок так и не наступил. К большому удивлению индюков из Союза промышленников. Они и дворяне из Ассамблеи никак не могут понять – почему чем больше таких, как ты, оказывается за решеткой, тем сильнее бунтуют все остальные? А ты не можешь объяснить?
– Могу. Но не буду.
– Да и не надо. Я уже догадался и поэтому и пришел к тебе. Поговорить.
– И о чем же?
– О ваших требованиях и о том, как их выполнить.
– Можно подумать, кто-то из вас будет что-то делать, – презрительно фыркнул Торп. – Мы просили, предлагали, потом стали требовать, а весь толк в том, что я сижу здесь. И ты знаешь, мне тут нравится! Бесплатная кормежка, крыша над головой, и работать не надо. Лучше, чем на свободе.
– Тебе – да, а твоей семье? Пока ты здесь на шконке сало чешешь, твоя семья в рабочем поселке последние сухари догрызает. И скоро твою жену в порту у стойки поставят!
Это его проняло. Он навалился на стол и со злостью посмотрел на меня.
– Только тебе что до этого? Жалко стало? А когда у меня дочь от пневмонии умерла только потому, что у меня денег на волшебника не было, где ты такой жалостливый был?!
– В аду: наш мир от демонов спасал, – совершенно честно ответил я. – Про твою дочь я знаю, как и про сына-инвалида. Мертвым я помочь не могу, уж извини – не бог. Зато о живых могу подумать.
– И что нам с твоих дум?
– Твою жену хотят в портовый бордель продать.
Майк Торп заскрипел зубами, с бессильной ненавистью глядя на меня.
– Я могу ее защитить. Если ты скажешь мне имя твоего заместителя в профсоюзе – того, кто сейчас всем руководит.
Он ответил коротко, но емко.
– Решай, кто для тебя дороже – он или твоя семья?
– А с чего ты взял, что я поверил тебе? Много уже таких было. Все вы сулите, увещеваете, пугаете…
– Я – не они. Я не собираюсь его сажать сюда. Мне он нужен на свободе, как и ты, кстати говоря. На свободу хочешь?
– Так я и поверил! Стража! Заберите меня отсюда!
– Сядь!
Майк побледнел и немедленно сел, сам не понимая почему. А я потер виски: ненавижу ментальную магию, потом голова ноет.
– Я с тобой не в игры играть собираюсь. Мне нужно имя человека из вашего профсоюза, с которым я смогу поговорить. Понимаешь разницу между словами «допросить» и «поговорить»? Взамен я присмотрю за твоей семьей.
– Стража!
Мысленно выругавшись, я ударил его простым заклинанием подчинения. Оно замечательно легло на его сомнения и колебания. Он сказал мне имя и адрес.
Я договорился, чтобы Майка Торпа перевели в более комфортную камеру. И отправил записку Мелиссе, чтобы она послала людей позаботиться о его семье.
Ужин дома был простым, без изысков вроде перепелок под суосом или паштета из гусиной печени, но вкусным. Кормила нас Мария. Прислуги у меня теперь не было, я опасался того, что под видом слуг в дом проникнут шпионы.
Я все-таки уговорил Тириона вместе с сестрой перебраться в мой дом. И Мария отчасти из благодарности, а отчасти от скуки предложила свою помошь.
Между прочим, с домом произошла интересная история. Отец всерьез собирался забрать его у меня, но Аврелий вовремя его конфисковал, якобы за участие в дуэли. А потом сдал мой же дом мне в аренду. За один империал в год.
– Добился чего-нибудь? – полюбопытствовала Арья.
– Немногого. Майк Торп мне не верит, и его сложно в этом винить. Я попробую поговорить с его помощником. Хотя это тоже будет непросто.
– Малькольм предложил встретиться завтра во время обеда в Ассамблее.
– Глава жандармерии намекнул мне, что был бы благодарен, если бы ты разобрался с профсоюзом, – добавил Тирион.
– Еще бы. Только я сделаю все по-своему.
– А что ты хочешь сделать? – спросила Арья.
– Я пока не знаю. Надо сначала разобраться. Одно мне ясно: силой этой проблемы не решить.
Я вернулся в столицу меньше недели назад, а уже с головой окунулся в политическую жизнь страны. Вопреки сложившимся обычаям, эта осень спокойной не будет. Бастовали рабочие, росли цены, а в Высоком городе назревал новый передел власти. Как мне доложила Мелисса, за последние месяцы расценки на услуги наемных убийц и дуэлянтов выросли втрое.
Совет магов потерял свои позиции. Ассамблея протолкнула в Сенате несколько законов, ограничивших полномочия магов. Баланс власти опасно покачнулся. Свое захотел получить и Союз промышленников. По слухам, они готовили целый ряд законопроектов, очень выгодных для них. И у них достаточно денег, чтобы просто купить Сенат.
В этих условиях позиция императора оказалась очень уязвимой. С одной стороны, многие смотрят на него с надеждой, как на верховного судью в политических распрях и гаранта надежности и стабильности. С другой стороны, многие разочаровываются в нем, видя его бессилие.
Сам Аврелий сейчас не в лучшем виде. Всегда спокойный и хладнокровный, раньше он иногда лишь делал вид, что злится и выходит из себя, а теперь действительно нервничает.
Не успел я сойти с корабля, как император отдал мне приказ: разобраться с профсоюзами и их забастовками. Но пока я только вникал в хитросплетения политики, налаживал связи и готовил почву для своих действий.
А ведь у меня были и другие проблемы. Клан Ларанов потерял практически все свое влияние, места в Совете магов и союзников. А с кого все началось? Мне постараются отомстить. Да и Совет не отказался от своих планов в отношении меня.
Впрочем, пока кланы были заняты борьбой друг с другом. Астреяры продолжали наступать на Ларанов. Они уже отобрали у моей бывшей семьи контроль над месторождениями рарса в Западной области. Сместили Ларанов с важных должностей в Совете магов.
Свою непонятную игру вел Данте. Он открыто был на стороне Кархаров, но при этом у меня сложилось впечатление, что ряд его действий был на руку сильно поднявшемуся клану Ациев. А еще Данте, не скрывая этого, помогал Астреярам против Ларанов.
Но больше всего меня беспокоило другое. Я гонял своих людей в поисках, искал сам, но результатов не было. Темные маги исчезли, словно бы решили найти для своих дел другую страну, а то и другой мир.
Дворецкий громко представил нас с Арьей, и в зале сразу наступила тишина. Я улыбнулся и отвесил публике вежливый поклон. Честное слово, только ради этого стоило принять приглашение Лютеции Коэн.
«Маэл, ты уверен, что это была хорошая идея?»
«Не совсем, но не приезжать уже поздно, а уходить рано, – мысленно ответил я напарнице. – И улыбайся – это всех раздражает».
В зале было много магов и волшебников, еще там были, не считая Арьи, трое некромантов. И все они настолько внимательно и молча смотрели на меня, что я не сдержался и стал быстро оценивать их как врагов. А именно – определял наиболее опасных противников, решал, кого убить первым, кого вторым и как суметь при этом выжить.
Для магов и волшебников я был сейчас, как говорят дипломаты, персоной нон грата. То есть человеком, которого вы точно не хотите увидеть в одной комнате рядом с собой. Тот факт, что я еще жив, более того – вернулся в столицу, – старательно игнорировался как несущественный.
И я не был этому удивлен. Наоборот, меня это устраивало. И вдруг Лютеция Коэн аха Кархар, член Совета магов, присылает мне официальное приглашение на прием. Даже я никогда не решался так перечить всеобщему мнению.
Одно дело отказаться выполнять грязный приказ, и совсем другое – открыто пригласить человека, которому объявлен бойкот. Я мог ожидать этого от Данте или от еще нескольких магов, известных своими выходками. Но Лютеция?
