прищурился брюнет.
– В никуда. Исчезнуть. Иди домой сам, Сэро!
– Ой, ну начались мне тут девичьи капризы! Люба, хватит дуться! Как маленькая! Я сказал правду в лицо. На правду не обижаются!
– Тогда спасибо за правду, Сэро, – поджала губы сверстница. – Ничего личного. Надеюсь, ты на меня тоже не обиделся?
– Нет, – равнодушно бросил мальчик. – Зачем обижаться?.. Я и так догадывался! После того, как с Григорьевной пообщался.
– Когда успел?!..
– Когда с братом яблоки с грушами на станцию носил. Ела?
– Да! Ваши были? Не знала…
– Слушай, но ведь твоя мама работает с моим отцом! Цыганом. Она к нему тоже плохо относится?
– Нет. Вообще дома особо о твоём отце не слышала. Плохого – тем более!
– А папа твой что говорит?
– Не знаю. Он ничего не говорит. И о чужих никак не отзывается.
– Я сталкивался с плохим отношением. – Юноша подошёл к иве и опёрся спиной об её ствол. – Хотя моя семья никому зла не делала! Родители честно трудятся. Было интересно услышать, что реально думают про нас такие, как ты. Твоей матери, наверно, встретилось много нехороших людей! Это её опыт, её убеждения. Ты можешь думать иначе.
– Как мне думать, постараюсь разобраться сама. – Люба поднялась с колен. – Сэро, зачем решил общаться? Тебе же нравится другой тип людей. Сам сказал! Зачем мучаешься и тратишь на меня время? Разве не чувствуешь себя по-идиотски?
Вопрос в лоб. Брюнет от пугливой зубрилки подобной прямоты совершенно не ждал. Настала его очередь смутиться.
– Нет, – слукавил десятиклассник. – А ты чувствуешь?
– Немного, если честно! – обиженная девочка скорчила ехидную гримасу.
– Мне кажется, что ты хороший человек, Люба, и можешь стать хорошим другом, – ловко ушёл от ответа ровесник. – Подругой, точнее.
– Зачем тебе такая подруга, как я? Старая дева, одиночка. Что зависит от мнения матери и дышать боится. У тебя много друзей. Замена найдётся!
Сэро понял, что у школы перегнул палку и задел святое – девичье достоинство. Люба по глупости оскорбила его национальную честь, он – в ответку, специально – унизил в хлам её самооценку.
Парень по пути немного остыл и всё сказанное сверстницей уже воспринимал с долей иронии. Ему не было дела до ограниченности Александры Григорьевны. Но всё-таки проходиться грубо по внешнему виду и поведению Любы было жестоко. Надо реабилитироваться.
– Ну да, много. – Ибрагимов сделал вид, что не заметил сарказма собеседницы. – Паша есть. Имир, Русланка, малые – близкая родня. Ещё пару людей уважаю. С тобой познакомился! Правда, при неудачных обстоятельствах.
– А Денис? Наташа? Илья этот?.. Ну и те, с кем в школе общаешься?.. Что, они не друзья?
– Пирожок, общаются не только ради дружбы, в курсе?.. С одноклассниками – ради комфорта и взаимной выгоды, чтобы обстановка приятная была. Денисыч – без царя в голове, веселый, не тормозит от слова «совсем», с ним можно и в огонь и в воду. Наташа – для расслабона и приятных вечеров, когда мне нужно. Илья – просто другой. У него есть чему поучиться, поверь! А вот тебе подобных мало.
– Сэро, я что-то запуталась. Тебе придётся помочь мне разобраться в услышанном. Я всё-таки старая дева и серая библиотечная мышь, или подобных мне мало? – Девушка выпрямилась, словно натянутая струна, и с вызовом посмотрела на него.
«Вот чёрт! Ну уж нет, дорогуша, за жабры не поймаешь!»
– И то и другое, – усмехнулся ровесник. – Почему по-бабьи одеваешься? Всё равно, как выглядишь в глазах других? Встречают по одёжке – забыла народную мудрость? Что из библиотеки не выползаешь, никуда не ходишь – твои трудности. Что подобных тебе среди знакомых девочек у меня нет – факт. Проще говоря, с тобой интересно общаться как с человеком, но как девушка ты совершенно не привлекательна. Я полчаса назад чётко дал понять: мы хорошие знакомые, приятели! Не более! Ты мой приятель. Я твой приятель. Я хоть раз говорил или хотя бы намекал, что интересуюсь тобой как девушкой? На свидание звал?
– Нет. Не было. Не звал и не намекал! А разве я тебе давала повод думать, что надеюсь на что-то большее?
«Ух ни фига же!.. А ты бываешь опасная, когда злишься!» Словесная игра с обходными маневрами начинала затягиваться. Надо завершаться и выходить если не победителем, то хотя бы вничью. Люба хотела прямых ответов. Не дождётся.
– Давала.
– Когда такое было?! – взвилась от возмущения Поспелова.
Повеса подошёл вплотную, наклонился к её злившемуся лицу и, глядя в глаза, произнёс:
– Твои поступки говорят сами за себя, Любовь Васильевна! Пахана воспринимаешь как друга, а меня – как парня. Чёрного цыганского парня, который может совратить. Испортить одним присутствием твою чистенькую, непорочную репутацию в глазах… В чьих глазах, кстати, я не понял?.. А, не важно! Обмануть, использовать, настрогать детей, кровь голубую осквернить! Меня умоляла держаться подальше, а Пашу?.. Это всё твои слова были, я пока от себя ещё ничего не прибавил! Может, и не надеялась на большее, но с позиции «мужское-женское» наши отношения рассматривала. Что, хочешь сказать, я ошибся?
Люба, устыдившись, отвернулась к реке. Сэро понял, что словесный бой выиграл. Осталось закрепить победу, чтобы проигравшей стороне впредь не повадно было.
– Скажи хоть что-нибудь, подруга! Так понимаю, молчание – знак согласия? Интересно, конечно: вчера я чувствовал себя дураком, а сегодня – человеком третьего сорта и подлецом!
Школьница повернулась. На печальном лице её отражались сожаление и отчаяние.
– Стоило сказать сразу. Ещё когда ты меня возле дома караулил. Не думала, что мы подружимся! Точнее, не надеялась. Знаю, что некрасивая – здесь ты Америку не открыл! У меня нет друзей, ни с кем не общаюсь, класс ржёт. Немодно одеваюсь, понимаю. Родители против джинсов, кофт с глубоким вырезом и мини-юбок. Считают, что я должна носить закрытое, из натуральных тканей, чтобы здоровье сохранить. Какому парню захочется показаться на улице со мной?.. И насчёт библиотеки – с детства люблю читать. Моё хобби, увлечение. Никому не навязываю. Тебе – тем более!
– Я не говорил, что навязываешь…
– Сэро, послушай! Не хочу оказаться твоим врагом из-за всего сказанного. Честное слово, не принимала тебя за… Ну, наверно, понял! Лишь мечтала дружить с тобой и Имиром, но чтобы родители не пронюхали. Усидеть на двух стульях невозможно, ты прав! Поэтому…
Поспелова набрала побольше воздуха, желая сказать что-то важное. Сэро, почуяв решительность собеседницы, насторожился.
– Поэтому больше мы общаться не будем. Здороваться – тоже. Я некрасиво поступила, признаю! Извини. Постараюсь на глаза не попадаться. – Люба быстрым шагом пошла прочь от костра, стремясь удалиться от сверстника как можно дальше.
Ибрагимова накрыла
