Читаем без скачивания Роковая строфа - Ирина Щеглова

– Мне тоже, – Валентина мягко ответила на рукопожатие. – Присаживайтесь, – она пододвинула кресло поближе к Борису. Рита села на краешек.

– Ну, как же вы так, дорогой мой! Если бы я знала!

Борис смотрел на нее и улыбался светло и радостно.

– Чему вы улыбаетесь?

– Смотрю на вас и мне хорошо.

– Скажите, – горячо зашептала Рита, – Вы ведь не умрете? Валя, он не умрет?

– Доктор говорит, – начала Валентина.

– Теперь не умру, – перебил ее Борис.

– Это правда? – Рита склонилась к самому лицу Бориса.

– Правда. Скажите, как там погода?

– Погода? Погода прекрасная: солнце, снег, такой чистый, что глазам больно. Я купила себе очки. Хотите, я вам тоже куплю?

– Купите…

Вошла Вика. Борис посмотрел на нее и слегка кивнул головой.

– Валя, сделай гостье кофе, – сказала Вика.

– Конечно, – спохватилась Валентина.

– Ой, совсем забыла, – засмеялась Рита, – там я принесла очень вкусные пирожные. Нашла одну замечательную кондитерскую…

– Ну, сейчас устроим пир горой, – сказал Борис.

С этого момента Борис начал стремительно поправляться. Доктор Вейнцель, заметил, что посещения русской красавицы госпожи Соболевой, явно идут на пользу пациенту. Как-то в беседе с Борисом он вскользь заметил о великой чудодейственной силе любви. Борис отшутился. Доктор не стал настаивать, но с Ритой был очень любезен.

Девушка приезжала каждый день. Когда Борису разрешили вставать, она вместе с Ритой выходили на террасу и любовались заснеженным парком. Как-то Рита привезла подзорную трубу, она помогла значительно отодвинуть горизонт. Теперь, даже в отсутствие Риты, Борис скрашивал часы ожидания, разглядывая окрестные горы.

Потом доктор разрешил короткие прогулки. И это стало настоящим праздником для Бориса. Рита подарила ему настоящие горнолыжные очки и часами рассказывала о том, что уже начали работать курорты, скоро Борис совсем поправится, и они вместе поедут куда-нибудь в Давос, на Монблан. Да неважно куда, лишь бы вокруг были здоровые, веселые люди; яркие костюмы, движение, жизнь!

Борис воодушевлялся, расспрашивал, где Рита научилась кататься на горных лыжах, сетовал, что ему не пришлось еще попробовать. Но девушка уверяла его, что это очень просто, есть специальные трассы для новичков, по которым могут спуститься даже древние старики и грудные младенцы.

– Воображаю себе эдакого мощного старикана, увешанного грудными младенцами и обутого в лыжи, – смеялся Борис. – Как он гордо стоит на склоне, готовый к спуску, а младенцы орут нещадно.

Рита всплескивала руками и заливалась смехом.

– Вы не представляете себе, сколько удовольствия! Ведь это ни с чем не сравнимо! Кстати, я недавно читала у одного американского автора, его герой вылечился от туберкулеза, благодаря горным лыжам.

– Рита, вы – прелесть! – говорил Борис, с улыбкой разглядывая ее разгоряченное лицо.

– Вы все шутите, – обижалась Рита.

– Ничуть!

В безветренные солнечные дни Франц запрягал в санки спокойную кобылку и катал Бориса с Ритой по долине. Спрашивал, похож ли он на русского кучера. Борис, чтобы польстить добряку, находил абсолютное сходство и предлагал коммерческий проект – катание туристов на русских тройках с бубенцами.

Ни разу во время их бесед, Борис не коснулся Ритиного прошлого. Он терпеливо складывал его сам из тех крупиц, что удалось добыть: случайно оброненных слов, мгновений задумчивого молчания, недомолвок. Не говорили они и о Ритиной болезни, словно на эту тему был наложен негласный запрет. Борис был терпелив и последователен. Медленно и кропотливо он располагал к себе девушку, приручал ее, как опытный дрессировщик приручает редкого пугливого зверька, с каждым днем сокращая расстояние от кончиков пальцев протянутой руки до шелковистой головки добычи.

Приближалось католическое Рождество. Рита ждала отца, с которым собиралась в Лондон. Борис, не смотря на предстоящую разлуку, был даже доволен. Он больше не мог отказывать сестре в приезде и опасался нечаянной встречи Андрея с Ритой. Поэтому для его планов все складывалось, как нельзя лучше.

Маша и Андрей прибыли в самом конце декабря.

34

Они не виделись около четырех месяцев. Андрей ожидал увидеть больного человека в кресле, укрытого пледом, изможденного. Но навстречу ему вышел почти прежний Борис, разве что, чуть похудевший, подобравшийся, загорелый. Андрей отметил, что в манере бывшего шефа одеваться и говорить, появился некий тонкий аристократический лоск, что-то неуловимое, как запах дорогого парфюма. Борис был сама изысканность от макушки, до кончиков туфель. Одним словом, он превратился в идеальную копию самого себя.

Одна Маша ничего не заметила; она, охнув по бабьи, припала к груди брата и оросила слезами радости лацкан его пиджака.

– Ну, ну, – Борис погладил ее по спине и поцеловал макушку, – будет, будет, глупенькая. Я же живой. Видишь, живой. – Он осторожно приподнял Машину голову и вытер ей глаза тончайшим батистовым платком.

Он крепко пожал Андрею руку.

– А ты молодцом! – искренне сказал Андрей.

– Стараюсь, – скромно ответил Борис, и красивым жестом пригласил гостей подняться по лестнице.

Клиника была из тех солидных, давно зарекомендовавших себя лечебных учреждений, которые принимали больных вот уже более ста лет. Об этом говорили и архитектура, и внутреннее убранство; видимо интерьеры тщательно сохраняли, дабы вызывать доверие у вновь прибывших пациентов и их родственников. Здания клиники располагались в довольно обширном ухоженном парке. Пациенты, помимо общего корпуса, по желанию могли занимать отдельные коттеджи, полностью оснащенные всем медицинским оборудованием. Имелась так же небольшая гостиница, для гостей. Борис заранее распорядился, чтобы для него зарезервировали два номера. Сам он занимал коттедж, где помимо Вики и Валентины всегда находилась дежурная медсестра. Собственно, жилые комнаты располагались на втором этаже, опоясанном широкой застекленной верандой. Здесь находилась спальня Бориса, соединенная с кабинетом, небольшая гостиная и комната сиделки, где постоянно жила Валентина. Вика с тех пор, как Борис пошел на поправку, перебралась в гостиницу.

Поздоровавшись с Борисом, Андрей и Маша отправились распаковывать багаж и переодеваться к обеду.

Обед Борис распорядился накрыть у себя, чтобы было по-домашнему. Франц и здесь пригодился. Он знал, у кого стоит заказать местный копчености, где делают лучший сыр. Повара решили пригласить из того ресторанчика, в котором обедали с Ритой. Вина Борис выбирал сам.

В назначенное время явился доктор Вейнцель. Вика привезла какое-то чудо кулинарного искусства, Валя помогала присланному из ресторана официанту.