Ничего, я запасливая. Следующий!
— Ты противный, жестокий, кровожадный драконище! — вылез из камина возмущенный, совсем как я, фантом-два. — Уничтожать-то зачем? Ты же на короля лапу поднял, убийца!
— На отражение, причем неудачное. На первый взгляд — как настоящий, но приглядеться — сплошной сгусток магии. Попробуйте по-другому, мой изобретательный сир. Начните не с тела, а с души.
— Ты предлагаешь мне поработать богом? И как создать фантомную душу, не подскажешь?
— Да без проблем подскажу! Лишь познать свою, существующую.
— Издеваешься?! — фантом-два возопил так громко, что в покои ворвался всегда бдевший новый глава моей охраны Сиарей.
— Ваше бессонное величество, что стряслось?
У Лэйра-два и Эльдера мгновенно образовались одинаковые, если не считать размеров, невиннейшие глазки.
— Ничего особенного, Сиарей.
— Его рачительному величеству опять коврика для меня жалко стало, — нажаловался Эльдер, прикрывая крылом влажное пятно, оставшееся от предыдущего фантома.
Сиарей с подозрением присмотрелся, шагнул ближе, но вдруг поморщился:
— А почему тут так разит мертвечиной? Где-то крыса сдохла? Разве их не всех повывели? Да и как могла хотя бы муха проникнуть сюда незамеченной? Эльдер, ты чувствуешь?
М-да. Опять провал. К сотворению человекообразных фантомов я подошла весьма основательно и разнообразно. Но, чтобы долго не мучиться, для Лэйра-два я воссоздала по памяти мужской труп и лишь придала ему внешность короля Лэйрина.
Дракон прищурился на фантома.
— Э-э… нет, не чувствую, — промямлил с непередаваемым выражением морды, соорудив что-то среднее между обескураженной и восхищенной. — Я, похоже, принюхался. А что, сильно пахнет?
— Ужасно! — снова поморщился чистюля Сиарей. — Надо осмотреть покои и основательно проветрить. И когда это ты успел принюхаться к дохлым крысам, Эльдер?
— Я, пожалуй, пойду к себе, — попятился к камину понуждаемый моей волей Лэйр. — Вернусь через четверть часа. Не люблю сквозняков.
«Уже лучше, ваше волшебное величество. Если бы не запах…» — между крыловых щупов Эльдера, топтавшегося за спиной начальника, пыхнула крохотная радуга, понятная только мне.
Ясно, трупы — не выход. За четверть часа, превратившиеся лично для меня в полноценные полсуток, проведенные натощак в «кармане времени», я доработала еще один фантом — мой шедевр. Если и этот окажется неудачным, придется оказать сопротивление герцогу Холле и Регентскому совету, надумавшему меня то ли женить, то ли для начала просто разоблачить вопреки даже мнению грозного деспота Таррэ.
С тех пор как на меня обрушился дар «огненной крови», я стала лучше понимать короля Роберта. На виду у всего мира он прожигал жизнь в пирах, охотах и войнах. Отдыхал он так от исследований, видите ли. Бурно отмечал свои тайные открытия, о которых никому не мог рассказать. Как же он был одинок на самом деле, боги мои!
У меня были хотя бы его записи, его запечатленный голос.
В тайных убежищах жил другой король — трудолюбивый и пытливый гений, изучивший почти все возможные в нашем мире науки. Только здесь я поняла, что тот рыжий могучий бык, кого мы знали под именем Роберта Сильного, был лишь огненной иллюзией. Он тоже создавал себе фантомное тело.
Сколько лет ему было на самом деле, невозможно представить. С его магической силой, от которой мне досталась лишь малая толика, он мог прожить в «карманах времени» не один век, а объем оставленных им трудов, тщательно классифицированных и снабженных картотекой, впечатлял. Сотни объемных гримуаров, исписанных каллиграфическим почерком с характерными для его руки остроконечными пиками рун и забавной завитушкой в конце абзаца. Мне жизни не хватит, чтобы все это прочитать.
И еще одна особенность объясняла безудержный характер рыжего быка и вспышки гнева: невозможно привыкнуть к перепаду времен, к долгому молчанию отшельника, где вокруг только книги, да еще бессловесная Дорри, и потом сразу попадать в бурлящий суетливый мир, терпеть окружение придворных льстецов, словно застывших в неизменном невежестве.
Я подавила желание ускорить течение времени в «кармане» и отхватить еще несколько часов. Тело требовало еды. Да и каждый уворованный у вечности час сокращал срок обряда и моей безопасности. Резерв тайного и свободного времени почти исчерпан. Я никак не ожидала, что Виолетта целый месяц будет жить при императорском дворе в статусе невесты! А как же внуки Роберта, которым я обязана передать корону?
Третье явление фантома народу произвело наконец нужное впечатление.
Сиарей ничего не заподозрил. Эльдер с подозрением принюхивался и приглядывался, даже лизнул украдкой. И только вознамерился попробовать на зуб, но тут бдительный глава охраны дернул его за хвост:
— Ты что себе позволяешь, малыш? Хвост оторву!
Мой роскошный фантом сверкнул зелеными глазищами и рыкнул:
— Сиарей, это мой дракон! Неприкосновенный! Мне и хвост ему отрывать.
Эльдер мигом прибрал предмет спора в лапы:
— Не отдам! Зачем вашему пылкому величеству моя краса и гордость?
— Чтобы ты больше по ковру не раскидывал, а я не спотыкался.
Фантом говорил и двигался вполне естественно, я даже залюбовалась и пропустила момент, когда в покои заявился Таррэ, оборвав доклад стражника на первых же звуках:
— На тренировку, ваше величество!
Сверкнул очами и удалился в полной уверенности, что я следую за ним. Вот этот момент у меня с фантомом не доработан. Как быть, если срочно потребуется замена иллюзорного тела на мое настоящее?
На тренировку я не явилась, разумеется. Кто такой Таррэ, чтобы приказывать королю? И что он мне сделает? Ни-че-го. Пока ничего.
ГЛАВА 8
Опасная проверка
Как многое, оказывается, можно заметить, когда наблюдаешь за собой и своим окружением буквальным образом со стороны.
Постепенно мне перестала мешать раздвоенность ощущений, когда я одновременно смотрела на мир глазами фантома и на него же собственными глазами из многочисленных факелов и свеч, горевших во дворце в любое время суток. Эту традицию завел еще дед Роберта, первый огненный король Астарг. Стереоскопический взгляд на мир открыл мне дивные нюансы и глубину отношений людей и нелюдей.
Я и раньше баловалась незаметными наблюдениями, но теперь могла смотреть сквозь зрачки Лэйра в лицо Таррэ и в то же время наблюдать за игрой спрятанных за спину ладоней вейриэна, обменивавшегося жестами со другими мастерами. Во время утренней аудиенции он послал им знак «Высочайшая бдительность». К чему бы это?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
