верными слугами Царя, с теми, кого бывшая Родина с энтузиазмом вырезала под корень. Все равно: мы – люди одной культуры, одной веры и общего понимания «единой и неделимой». Быть может, проживи я больше 12 лет после распада СССР и испытай подольше на себе промывку мозгов от Евросоюза, я бы видел в русских чертовых оккупантов. Но я не забыл школьных уроков истории, меня еще не обработали в прозападном духе, несмотря на то, что последние годы жил в Греции. Содрать с меня такую идеологическую кожу – нелегкая задача. Я по-прежнему считаю, что «англичанка гадит», а не помогает, а Россия – не злобная мачеха, а добрая матушка, укрывшая, кстати, примерно в то время, в которое я попал, семью Позовых своим крылом.
Решено: буду двойным агентом! Найду людей в русском посольстве, кто достоин доверия, и полностью раскроюсь. А дальше будь, что будет.
Мучило и другое. Малика… Что с ней стало? Кто она? Откуда все это – наше любовное безумие, эта вспышка всепоглощающей страсти?
Со мной все понятно: жахнул три наркомовские нормы и на приключения потянуло. Или это – любовь с первого взгляда? Почему меня ни капельки не тронуло известие, что Малика замужем? Словно это не имело ровным счетом никакого значения. Точно любовь с первого взгляда, когда никакие препятствия или обстоятельства не принимаются в расчет!
Но что двигало моей боснийкой? Быть может, все проще, и Ахмет неслучайно нарисовался в самый горячий момент? Может, Малика ловко подстроила нашу встречу? Классическая «медовая ловушка»?
Или все еще проще? Кто этих женщин поймет? Что ими движет? Скука? Вспышка эмоций? ПМС? Как мне понять психологию женщины, живущей по большому счету в восточном средневековье? Как расценивать ее шутку «я дарю тебе свою чуму»? Вдруг это было тайное предупреждение о грозящей мне опасности? И спросить некого. Или есть?
Конечно, есть! Схожу-ка я проведаю своего друга Константина в Гедикпаша Хамами, единственного человека, отнесшегося ко мне как к родному, а не пытавшегося меня прирезать или подловить. Да и должок за мной, сам обещал навестить.
Ахмет не возражал. Мы отправились в Бани.
Не идти же в гости к другу с пустыми руками? Завернули к старику-лавочнику.
Все-таки он хорошо разбирался в людях! Увидев меня, сразу понял, что я на этот раз в счастливом расположении духа. Тут же начал широко улыбаться и, шутя, потирать руки, намекая на ожидаемый барыш.
— Не ожидал увидеть вас так скоро, – поприветствовал он меня. – Но рад, что вы улыбаетесь!
— В первую очередь, благодаря вам!
Старик поднял руки, стремясь указать на то, что его роль не так велика, чтобы принять такую похвалу и благодарность.
— О чем вы, господин? Я всегда рад вам помочь, чем могу. Что на этот раз? Уже не такое крепкое? – лавочник рассмеялся.
Я поддержал его смех.
— Совсем не такое! К другу иду на чай!
— Ну тогда... – старик чуть отошел в сторону, чтобы можно было рассмотреть забитые полки.
После недолгих раздумий прикупил короб со сладостями, которые любили греки во все времена – рахат-лукум и пастилу из айвы. Еще решил сделать сюрприз: взял самый мягкий воск, который нашелся в лавке.
Рассчитался, исходя из названной суммы. Сверху положил еще две монеты.
— Но я уже выполнил уговор! – удивился старик. – И взял сверху две монеты.
— Прошу вас, не обижайтесь и не обижайте меня. Эти жалкие две монеты не смогут выразить всей моей благодарности вам! – я чуть склонил голову.
Лавочник в ответ склонил свою.
— Моя лавка всегда открыта для тебя, друг мой! Мое имя – Тигран из славного армянского рода!
— Я рад, что перестал быть для вас господином, а стал просто Костой – другом Тиграна! – ответил я по-армянски, и глаза старика удивленно расширились.
Мы обнялись. Я попрощался и вышел на улицу, где меня поджидал Ахмет.
— Скажи, Ахмет, что сталось с Маликой?
— Что с ней сделается, с этой чертовкой? К мужу вернулась, как ни в чем не бывало. Нам до нее нет никакого дела.
Он не стал заходить со мной на территорию Гедикпаша Хамами. Лишь пригрозил:
— Из Баней нет другого выхода, грек. Здесь тебя подожду. Но если надумаешь как-то сбежать, найду и порежу на мелкие кусочки. Поверь, я мастер в этом деле, – для убедительности он сложил свои лапищи на кинжалах, торчащих за поясом.
Константин, как и в прошлый раз, встретил меня у входа. Я протянул ему корзинку:
— Принес тебе угощенье, мой друг. Найдешь для меня полчаса почаевничать?
— И я рад тебе видеть, грек, притворяющийся боснийцем, – улыбнулся банщик в свои шикарные усы. – И с удовольствием посижу с тобой. Пойдем внутрь или в мою келью?
— Сможем приватно посидеть? Отличная идея.
Константин повел меня в обход Главного корпуса с другой стороны, а не с той, где я три дня назад пробирался к цистерне. Между зданием хамама и боковой стеной, прилегавшего к нему дома, шел узкой проход, в который выходили открытые по случаю теплой погоды двери клетушек, где жили служащие бани.
Константин споро приготовил чай, и мы, не утруждая себя разговорами, просто сидели, наслаждаясь минутами покоя и традиционным десертом нашей общей Родины. Нам было спокойно и приятно быть вместе, колено в колено, и никуда не торопиться – истинное греческое времяпровождение, которое можно украсить разве что игрой в нарды.
Объяснил своему другу, как можно использовать мягкий воск: аккуратно нанести его на усы, затем расчесать их редким гребнем и закрутить кончики, если есть желание.
— Так делал мой дед, но за результат не ручаюсь – уверил я тезку.
Сослался на деда, хотя соврал. Ну не сообщать же, что еще не родившийся Спиридон Лазаревич годился бы ему в правнуки. От подобных мыслей можно было и самому свихнуться.
Спросил и совета, как понять сцену с чумой в подарок?
— Обычная шутка местных ханум, причем адресованная иностранцу, от которого не ждешь угрозы или обвинения в неподобающем поведении.
Я еще раз задался вопросом: так ли случайно наше свидание с Маликой, если она не побоялась открыть мне украдкой лицо? Хотелось её снова увидеть. И не только...
Что может заставить женщину снова рискнуть своей честью? Конечно, подарочек! На это все дамы падки, а восточные – особенно. А у меня есть, чем угодить боснийке – мой трофейный флакончик духов. Но не стоило лезть в
