На самом деле мне сложно понять причин такого ярого рвения что-то делать, ведь меня всегда можно было назвать лентяем раньше, не гулял, не посещал кружки, да и в учебе был не силен. Однако мысль назревала, причем правдоподобная, стоило мне просто посмотреть, как делают другие. Никто не идел на месте, каждый был занят чем-то. Одни облагораживали базу, другие тащили в нее ресурсы, третьи тренировались, вели записи и шли на разведку.
"Я просто не хочу видеть кошмары, они, скорее всего, тоже".
Стоило мне потратить все свои силы днем, как ночью я мгновенно засыпал, даже не запоминая сна. Увы, мой любимый и прекрасный сон, обожаемый мною раньше, стал настоящим адом в эти времена, за исключением ярких кошмаров о моей смерти, мне и не снилось ничего. Однако если я не помню сна, то и отдыхаю хоть как-то.
Самым муторным был привоз провизии. К сожалению, даже через несколько дней, метод доставки еды, воды, лекарств и так далее был вполне себе примитивным, а именно в сумках. Машины не работали, а дорог были разбиты до такого состояния, что эффективным транспортом мог быть либо мощный трактор, либо ноги, вторым и пользовались. К сожалению количество сумок, которые я и небольшая команда могли перенести, было крайне ограничено. Казалось бы, что целый день походов за припасами мог хоть сколько-то пополнить их склад, однако прокормить более сотни голодных ртов теми крохами, которые носили они казалось невозможным. Ко всему прочему забор также не имел своего конца, стена за стеной, слой за слоем, но уверенности в полной защите попросту не было.
"И это лучше, чем дать свои мыслям взять над собой верх".
Казалось, что у меня началась безмятежная жизнь, мысли приходили в порядок, я восстанавливался и адаптировался. Новый мир казался не таким уж и ужасным. У меня есть еда, работа и что-то еще, чего пока не смог осознать. Однако могло ли подобное существовать так долго? Весь мир пал в один день, а моя жизнь еще более хрупкая.
— Как думаешь, почему нам нельзя использовать машины? — внезапно задал вопрос один парень, с которым я делал стену. Обычно я старался не смотреть не людей, однако этого парня видел настолько часто, что мне даже пришлось запомнить его имя и разговаривать с ним.
— Они ведь сломаны, нет? — ответил я.
— В том-то и дело, что нет... — пробормотал Ваня, так его звали. Он был немного старше меня, намного выше, но более тощий. — Я проверил все досконально, и почти все машины могут работать, — заявил он.
— Хм... — задумался я. — Тогда... это странно.
— Да, ведь Денис говорил, что они сломаны, а мы ему поверили, но теперь... — продолжал он. — Я попробую ее завести. — заявил Ваня, взяв с собой пару скрепок, и направился к довольно старой машине белого цвета, но старость означала простоту, что и требовалось Ивану, который разбирался в машинах.
Я же просто покачал плечами и стал наблюдать. Денис у меня не вызывал особого трепета и уважения, а подобные случаи, наоборот, мне нравились, ведь они заявляли о его некомпетентности. Нет, я не хотел его смести, просто тот меня бесил и все.
За авантюрой Вани пришло понаблюдать еще парочка людей, которые также помогали строить забор. Кое-кто из них вместе полез в машину, каждый ожидал чего-то.
Однако...
Я даже не сразу понял что произошло. Просто случилась вспышка, на время я оглох, а мое лицо обожглось. Что-то острое вонзилось в меня, но даже боли мне не удалось почувствовать. Шаг назад и я упал. Только после прошел шок, а я стал осозновать случившееся.
Огонь.
Машина просто взорвалась, пожираемая настоящими неуправляемыми потоками пламени, явно отличными от обычного огня. Простой огонь охватывал предмет, словно поглощая и пожирая его, этот же старался вырваться на свободу, точнее так казалось, словно пламя было не стихией, а живым существом. Вскоре пламя начало "принюхиваться" и искать себе другие цели. Разумеется оно перекинулось на нашу стену. Несмотря на все, мы сливали бензин, дабы обезопасить себя от поджога, может быть именно это спасло нас от полной катастрофы, а может и простая удача.
В любом случае я плохо осознавал происходящее, лицо начало пылать, а тело ныть от боли. Я быстро догадался, что меня просто нашинковали осколки. Но волновало меня другое.
"Ваня... умер".
Я не считал его другом или приятелем, но так или иначе я знал этого парня, пусть и немного, и он вот так просто умер, сгорев в бушующем пламени.
Логично было бы бежать или делать хоть что-то, но я просто лег. Тело окутала ужасная усталость, как и разум, сил мыслить или как-то действовать попросту не было, а может осколки порезали парочку важных артерий или органов. Неважно.
"Умиротворение... боль... безразличие".
Далее я просто уснул, пока в голове назревали какие-то крики. То ли меня звали, то ли я сам кричал.
"Ах да... мама... отец... сестра..."
Я уснул.
Это была ошибка.
Я вновь буду видеть кошмары.
Я вновь буду переживать.
И я вновь буду истощен.
***
— Я им говорил, что машины сломаны и не стоит их заводить, вот и результат, сколько там погибло? — разочарованно проворчал Денис, прохаживаясь из одного угла комнаты в другой.
— Три человека, что были слишком близко, еще десять получили серьезные ранения, однако других пострадавших нет. — ответил некий парень, перебирающий бумаги и записывающий в них что-то. Он был высоким и слегка худоватым, а в бумаги он записывал произошедшее, как отчет, чтобы не забывать. Помимо прочего именно этот парень начал проводить ревизию по припасам и распределение ресурсов по членам их поселения.
Можно сказать, что именно он, Лауэль, был головой Дениса.
— Плохо... — продолжал Денис.
В комнате было трое, помимо Дениса с Лауэлем поодаль сидел Алекс. Он выглядел уставшим. Томное дыхание, грязная одежда с пятнами крови и иных жидкостей тела, грязные волосы, небрежно завязанные на затылке в маленький хвост.
Алекс молчал, наблюдая за тем, что сделает и скажет Денис, все-таки именно он был главой поселения.
— ...идиоты, — пробормотал вполголоса тот, словно не хотел, чтобы его услышали.
На этот раз Алекс не стерпел.
— Но ведь это твоя оплошность, что ты не смог проконтролировать ситуацию, — подал голос Алекс, прерывая напряженные бормотания их главы.
Денис остановился. Его глаза широко открылись. Казалось, что он рассердился, но нет, будь это другой человек, то
