расписании, Альда. Мы их выдрессировали, — он прикрыл веки, как сытый кот. — А внезапность ни к чему. Достаточно сократить место поиска так, чтобы уложиться в один час. Сегодня в полночь пусть вылетают как обычно. Пошумят, постреляют барьяшков. Как только вернутся, мы тихонько обследуем весь сектор. Гектар за гектаром.
— Но бункер успеет спрятаться.
— Бункер — да. Следы останутся. Теперь мы знаем, где искать: ветер и солнце не успеют их замести.
Альда даже позавидовала, что блестящая идея пришла не ей. В который уже раз надо было отдать должное опыту проходимца. Опыту и исключительному таланту быть злодеем.
— Лимани, — щёлкнул Кайнорт, и шчера втянула голову в плечи — так, будто её учили этому с детства. — Умеешь варить ботулатте?
— Нет, минори.
И снова сжалась в ожидании не то удара, не то крика.
— Приведи себя в порядок. Потом найдёшь Ёрля.
— Кого?..
— Ёрль Ёж — главный по персоналу. Он научит обжигать зёрна и карамелизировать миндаль. Подашь мне в каюту две чашки минут через сорок. Яд отдельно.
Лимани дёргано кивнула и отправилась, куда указали.
— «По персоналу», — усмехнулась Хокс. — Не перестаю удивляться, сколько у тебя терпения. Любишь ты носиться с рабами: пояснять им, разжёвывать.
— Что касается ботулатте, лучше потратить лишнюю минуту, — возразил Бритц, — чем умереть в страшных муках из-за невнимательности баристы.
— Я не только об этом. Ты вечно…
Альда ещё что-то говорила о неприемлемом для хозяина поведении, но Кайнорт не дослушал: показалась его каюта, и… пш-ш… Он скользнул за клинкет, как призрак сквозь стену.
Коридоры, чёрный песок — всё испарилось. Маррада выкинула козырь: она ждала на краешке стола во всеоружии. Тихая, обнажённая, с распущенными по плечам волосами и распростёртыми крыльями. Укрытая свежей вуалью весенних лугов. Молекулы её аромата Кайнорт уловил из коридора. Он приблизился, и у Маррады побелели костяшки, так она вцепилась в столешницу. Чтобы не как всегда. Чтобы не первой. К чёрту, пусть он теперь! Не вынимая рук из карманов, Бритц задышал ей в ушко с бриллиантовой капелькой.
— Я люблю тебя, Маррада.
Он выпустил стрекозиные лапы и хвост, сцапал бабочку и взмыл с нею к иллюминатору. Распластал на бронированной панораме, как на витрине, лицом к метеоритному кратеру. Соски обожгло холодное стекло, а спину горячие пальцы. Двое видели всех, а их — никто.
— Полчаса до ботулатте, — Бритц коснулся своего позвонка, обнажаясь.
— Мало…
— Значит, остынет.
Панорама запотела целиком, прежде чем прибыл кофе.
* * *
Под утро Вермильон закутался в туманы. Альда ослабила мощность эмиттеров, и ночью на холмы опустилась взвесь из мороси. Сыро стало. Дышалось тяжело.
На поиски бункера отправились тишайшие из следопытов: Ёрль Ёж и Бритц. Они сели в глухом дремучем овраге, прикрыв воланер валежником, и ждали сигнала. Место, на которое указала Лимани, оказалось недалеко. Тот же континент. Та же широта. Если шчера не солгала, атташе Лау всё это время был у эзеров под носом.
— Дозорные вернулись на базу, Кай, — доложил Ёрль. — Бункер, где бы он ни был, вот-вот повернётся.
— Отлично. Подождём ещё несколько минут.
Старик Ёрль из расы гиеновидных ежей растопырил иглы на затылке, как капюшон, и сверлил Бритца чёрными стеклярусами глаз:
— Мне показалось, или ты мандражируешь, лис пронырливый?
— Ёрль, — рой-маршал сглотнул пересохшим горлом. — Дозорный пропал — ставлю миллион зерпий, они уже знают, что Уитмаса ищут. И знают, кто именно. Бун-штаб готов биться до последнего.
В такие моменты старик ёрничал: мол, это ж надо умудриться так жить, чтоб тебя смертельно ненавидели все, с кем ты даже не знаком. Но сегодня разумнее было промолчать. Сегодня алгебраически строгие черты и сверхточные движения рой-маршала были холоднее обычного, а это значило, что он на взводе.
— Что с семьёй Лау? — уточнил Ёж.
— По протоколу. Брать живьём и ждать меня. Не упустите: жена и двое детей.
— Всё хочу спросить: а как ты собираешься говорить с Уитмасом? На дипломатическом?
Кайнорт фыркнул:
— На нём трудно вести шантаж, Ёрль. Дипломатический ведь так и задумывался, ты в курсе?
— Но ты убил ружейника у Берграя, помнишь? Парень был единственным, кто свободно владел октавиаром.
— Что ж, — криво улыбнулся рой-маршал. — Значит, Уитмасу Лау будут угрожать с акцентом. На худой конец, язык керамбитовых лезвий понятен всем.
Он проверил время и поманил сколопендр. Чуйку и Нюсса — биомеханических тварей из титана и обратных белков — никто не любил. «Поэтому Кайнорт завёл себе сразу двух», — шутил Ёрль. Твари выползли из воланера и заюлили у ног Бритца. Их вывели в качестве ищеек и компаньонов, но из-за чрезмерной агрессивности лишь единицы справлялись со зверюгами. Вставая на дыбы, те достигали метра в высоту. Триста пар кривых лезвий бряцали коготками, металлические жвала клацали, принюхиваясь к туману. Два проволочных волоса виляли в предвкушении приказа.
— Скажи им, пусть не направляют на меня хвосты, — проворчал Ёрль.
— Это не больно для такого громилы, как ты, — отмахнулся Кайнорт, почёсывая нетерпеливую тварь. — Щелчок и всё.
— Зато смертельно! Не хочу, чтобы мне все белки переиначило.
— Я же здесь. Если посмеют, я прикажу им щёлкнуть тебя обратно.
— Ой ли…
Ёж тут же спохватился, но сказанного не воротишь.
— Ёрль, — эзер и сам знал, какую боль причиняют слова, когда не те, не в том порядке или не вовремя. — Давай-ка начистоту, мы всё как-то скомканно об этом… Скажи, по-твоему, ты мне кто?
— Сейчас-то ни дать ни взять — время выяснять, кто есть кто! Ну вырвалось, прости меня! Прости.
По глазам Бритца старик понимал, что с каждым словом только глубже закапывается. Рой-маршал отпустил сколопендр на разведку по влажным дюнам и вернулся к ежу:
— Ты считаешь меня хозяином?
— Не сейчас, бога ради!
— Нет, именно сейчас, Ёрль, — возразил он, цепляя взгляд старика. — Потому что… знаешь, что?.. Мне жутко.
— Жутко? — переспросил ёж, будто впервые слышал это слово из уст Бритца.
— Я иду убивать. Убивать, а после жить как ни в чём не бывало. Разок можно, ну два. А я делаю это каждый день. — Бесстрастный тон пробирал до мозга костей. — Мне нужен рядом кто-то… мудрее? Нет, не то. Кто-то морально выше, но обязательно на моей стороне. Понимаешь? Иначе мне конец. Ёрль,
