Этим вечером Маршалл позвонил детям и объяснил ситуацию: рассказал об угрозе судебного разбирательства, об отступных, выплаченных МОИА с целью избежать этого, и о том, что Меган Виллерз признала беспочвенность своих обвинений. Линдсей сказала, что все это очень неловко, Джон выразил свое сочувствие и поддержку, а Том не поверил ему, но не захотел огорчать мать, обвиняя отца в том, что он лицемерный лжец. Маршалл почувствовал это по его интонациям и односложным ответам.
К семи часам вечера все закончилось. Маршалл еще раз позвонил Конни, чтобы поблагодарить ее и совет директоров за поддержку, и та сказала, что их усилия стоили того, чтобы МОИА не оказалось втянутым в скандал. Они поступили так, как сочли лучшим для компании. И все испытали облегчение, невзирая на цену, которую пришлось заплатить.
Поздно вечером, укладываясь спать, Маршалл думал об Эшли и о том, что наутро ему придется объясняться с ней в Лос-Анджелесе. Но худшее уже позади. Самое главное – он не потерял работу, не был публично опозорен, а, напротив, оправдан. И Лиз рядом с ним, уставшая, но спокойная. Она ни секунды не колебалась и полностью доверяла ему.
– Последние несколько дней были просто сумасшедшими, – сказал Маршалл, когда они лежали рядом в темноте, снова думая о происшедшем.
– Такие вещи случаются, – тихо сказала Лиз.
Она была рада, что все закончилось и эта женщина в конце концов сказала правду. Им всем пришлось бы намного хуже, если бы она этого не сделала. Но ни на один миг Лиз не усомнилась в муже. Она была абсолютно убеждена, что Маршалл всегда говорит ей правду, и единственное, что испытывала, – это уверенность в нем и сочувствие из-за того, что ему пришлось пройти через все это.
Маршалл понимал, что был на волосок от гибели и чудом избежал опасности. Он закрыл глаза и с чувством глубокого облегчения погрузился в сон. Кошмар остался позади, и единственное, чего ему хотелось, – это помчаться к Эшли, увидеть их детей и обнять ее. Последние три дня были мучительными, но теперь уже все хорошо – он вне опасности.
Глава 8
На день позже, чем обычно, Маршалл поднялся на борт самолета компании, чтобы лететь в Лос-Анджелес, хотя все еще не оправился от пережитых потрясений. С собой в самолет он взял целый портфель документов, но даже не притронулся к ним, а просто сидел, уставившись в окно, думая об Эшли и стараясь прогнать мысли о Меган Виллерз. Было жутко осознавать, как легко она могла уничтожить его, как близко подошла к этому. Благодаря поддержке МОИА его имя не было опорочено, но эта история его отрезвила и он прекрасно понимал, что короткая интрижка с Меган Виллерз была огромной ошибкой. Все началось на банкете, устроенном для клиентов, когда они оба выпили лишнего, после встретились, чтобы выпить еще немного, а дальше все пошло по нарастающей, как снежный ком. Слава богу, она отказалась от обвинений, хотя могла бы положить конец его карьере и семейной жизни.
Когда самолет приземлился в Лос-Анджелесе, Маршалл не поехал в офис, а попросил водителя отвезти его домой. Не переодеваясь, он сразу взял машину и направился по Пасифик-Кост-хайвей в Малибу. День выдался солнечным и жарким, и, сняв пиджак и галстук, он опустил крышу «ягуара». Как всегда, ехал он очень быстро: не терпелось увидеть и успокоить Эшли после их тягостного разговора накануне. Поздно ночью он отправил ей два сообщения и еще одно утром, но она не ответила.
Маршалл припарковался около гаража рядом с домом в Малибу и, увидев, что ее машина на месте, обрадовался: она дома, дети – в лагере, а значит, не придется ждать до позднего вечера, чтобы поговорить. Единственное, чего он теперь опасался, – это ее реакции на выдвинутые против него обвинения. Он чувствовал, что она ему не поверила. Все, кто знал правду: сама Меган, Саймон и Стерн и совет директоров МОИА, – никогда об этом не упомянут, потому что подписали договор о конфиденциальности, а Виллерз передала им негативы фотографий.
Он нашел Эшли в студии. В белой футболке и розовых джинсовых шортах, с чашкой чая в руках, она смотрела невидяще в окно и не слышала, как он вошел. Почувствовав его руки на своих плечах, она поняла, кто это, но не обернулась, чтобы взглянуть на него, потому что не хотела видеть. Перед ее глазами стояла только одна картина – как они с Лиз держались за руки. Потом медленно она перевела взгляд на него, и он увидел ее прекрасное осунувшееся лицо, на котором отразились все муки, которые она испытывала.
– Почему ты не в офисе? – спросила она надломленным голосом.
Эшли чувствовала себя так, словно ее сердце разбито на миллион мелких осколков: сначала из-за интрижки, в которой его обвинили, а потом из-за пресс-конференции, где Маршалл и Лиз держались за руки, и она преданно, как любящая жена, смотрела на него. Эшли всегда притворялась сама перед собой, что его жены не существует. Но она существовала, и Эшли ясно видела, как Лиз любит мужа, а то, как он держал ее за руку, говорило о многом.
– Я хотел увидеться с тобой, – тихо сказал он, пододвинул стул и сел рядом с ней. – Прости, что вчера мне пришлось звонить тебе, чтобы сообщить об угрозе судебного разбирательства. Меня это тоже очень расстроило. Но все закончилось.
Его голос был теплым и ободряющим.
– Я знаю, – отозвалась она, потом поставила чашку с чаем на столик и посмотрела на него. Внезапно он стал каким-то другим, и ей показалось, что она видит перед собой незнакомца. – Я смотрела вчера твою пресс-конференцию. Сколько компании пришлось заплатить, чтобы иск отозвали?
– Два миллиона долларов, – честно признался он. – Это как бы аванс в счет моей годовой премии. Мы выиграли бы тяжбу, но совет директоров захотел избежать неприятной огласки. Проще было заплатить. Это обычная практика. Иногда приходится на это идти, даже если обвинения ложные. Она на это и рассчитывала. Я не дал бы ей и цента за ее выдумки, но по крайней мере все уже позади. Если бы дело дошло до суда, это был бы кошмар.
Эшли кивнула, но ничего не сказала. Он не спросил, верит ли она ему, потому что видел: не верит.
– И когда же ты крутил с ней роман? – Эшли медленно подняла на него глаза, которые горели как раскаленные угли.
– Я же говорил: никаких романов с ней не было. Ее уволили, она обозлилась и решила выместить свою злобу на мне. Это был бесчестный трюк, но он сработал.
– Я тебе не верю, – тихо сказала Эшли таким голосом, которого он раньше никогда не слышал.
Ему было страшно смотреть на нее: она выглядела так, будто была где-то очень далеко, за много миль от него. Он хотел обнять ее, чтобы вернуть назад, но не осмелился. У нее был такой вид, словно она может шарахнуться от него или закричать.
