Читаем без скачивания «Его» - Обри Дарк

Без предупреждения он сомкнул губы вокруг меня, посасывая достаточно сильно, чтобы причинить боль.

— Ох! — взвизгнула я.

Он остановился столь же внезапно, как и начал, принявшись целовать меня, крошечными точками посасывая кожу всюду вокруг моего распухшего комочка.

После этого он вернулся к моим соскам, и на этот раз, когда Гейб всосал один из них, я представила, как он делает то же самое там, внизу, и воспламенилась, о Господь, как же я воспламенилась.

Его рука скользнула вниз, пальцы раздвинулись: два по обе стороны. Большой палец вдавился в верхнюю часть моего бедра, поглаживая в миллиметре от того места, где мне было это нужно.

— Пожалуйста… — я осеклась.

— Всё ещё пытаю, котёнок? Вполне может быть. Но для меня этого недостаточно. Раньше ты кричала. И ты будешь кричать снова.

Он сжал пальцы вместе по обе стороны от моей щёлки и лизнул одним длинным, медленным движением языка, вынуждая меня содрогнуться.

— О-о-о, — застонала я.

— Не притворяйся ради меня, котёнок.

— Я не… Я не…

— Тише.

Он лизнул ещё раз, после чего вернул руку, чтобы сильно скрутить мой сосок, в то же время просовывая в меня два пальца. Я задохнулась от боли, смешавшейся с удовольствием. Моё тело не знало, как реагировать.

А он продолжал. С каждым жёстким щипком моего соска он облизывал распухший клитор, после чего возвращал пальцы, поглаживая по обеим сторонам. Следом скручивал мой эрегированный сосок и вводил пальцы; моё же тело сжималось вокруг него, желая большего, нуждаясь в большем.

Пот скатывался по моему лбу. В комнате было жарко, очень жарко. Я не могла дышать. Я желала освобождения. О Боже, мне было это необходимо как можно скорее, иначе я упаду в обморок.

— Пожалуйста, — сказала я. — Прошу тебя.

Он дал мне пощёчину и так сильно скрутил оба соска, что я ощутила жжение. И взвизгнула.

— Вот этот крик я хочу, — произнёс он.

После чего склонил голову к моему изнывающему комочку и жёстко всосал, сомкнув рот вокруг меня, вновь врываясь в моё тело пальцами.

О Боже, как же хорошо. Я была там, почти у цели…

Он вытащил пальцы.

Я взбрыкнула бёдрами в поисках освобождения, но оно так и не наступило. Я открыла рот и издала крик, вышедший удушливым, хриплым от желания.

— Скажи мне, что хочешь меня, котёнок, — прошептал он.

— О Боже, — простонала я.

Я не могла. Не могла.

Он коснулся меня, жаждущую ощутить его внутри себя, пальцами по обеим сторонам и скрутил.

— Скажи это. Скажи мне, что ты меня хочешь.

— Нет.

Он надавил жёстче, и моё тело качнулось навстречу ему, бёдра изогнулись, однако его пальцы исчезли, и давление ослабло.

— Скажи.

Я застонала, наполнив комнату этим звуком. Всего лишь притворство. Это не было настоящим. Сказать что угодно, исповедоваться во всём. Неважно.

Это не имело значения. Кто бы узнал? Кто бы мог подумать, что это было правдой? Я распахнула рот и выдала признание, и даже будь это правдой, я была единственной, кто об этом знал:

— Я хочу тебя.

Он ещё раз яростно лизнул меня, единожды щёлкнув языком, тем самым посылая раскалённые белые толчки удовольствия по моему телу. Я была почти у цели, Боже, так близко…

— Скажи ещё р…

— Я хочу тебя! — голос стал рваным, язык во рту отяжелел. — Я хочу тебя. Хочу тебя.

Он скрутил мои соски, пальцами врываясь в меня: три коротких атаки — всё и ничего! Боже, нет, мне было это необходимо, мне нужно было больше, мне был нужен весь он…

— Громко.

— Я хочу тебя! — закричала я. — Пожалуйста! Я хочу тебя! Хочу тебя! Я хочу тебя, Габриель!

Он снова присел на кровать, убрав от меня руки. Моё тело тряслось от боли желания, неудовлетворённости. Похоть прорывалась во мне, ужесточая боль, из-за чего мои зубы застучали.

— Нет, — простонала я. — Не останавливайся. О Боже, пожалуйста, не надо, — я захныкала, будучи не в силах сдерживать мольбы.

Это была пытка, которую он хотел увидеть, агония, которой он хотел меня оставить. Тогда я ненавидела его, ненавидела и хотела в равной мере, хотя никогда не знала, что такие желания могут совпадать.

А потом он улыбнулся блестящими от моих соков губами.

— Вот так, котёнок, — проговорил он. — Я скоро вернусь.

Глава 15.

Гейб.

Вместо того, чтобы доставить удовлетворение, я решил оставить своего котёнка корчиться. Полностью связанную и аппетитно выглядящую. Распробованную на вкус. Когда я вытащил из ящика нож, она захныкала, но я оставил её там, не став касаться.

Освобождения. Вот чего она хотела. Я тоже этого хотел, но сумел сохранить контроль. И сумел контролировать её. Да, всё чудесно вернулось на свои места. Даже её маленький трюк с лезвием. Я восхищался ею из-за него. Она была умницей — это я знал с самого начала. Там произошло нечто другое, отчего мой мозг пустился наматывать круги…

Эмоции? Возможно. Вероятно, всему виной был азарт убийства, преобладающий над ней, потому что она была очевидцем.

Я рванул в ванную — мне хотелось представить, что я был ею. Представить то, что она, должно быть, чувствовала. Она застонала в другой комнате, но я проигнорировал эти звуки. Мне хотелось понять, что было в голове моего котёнка, какой она была на самом деле, на что была в действительности способна. Теперь я знал, что она могла убить или же попытаться, и я это понимал. Однако она была способна и на самоубийство.

Я уселся в ванну и стянул нож с гранитного бортика. Он выглядел крупнее, чем во время использования его для убийства других людей.

Сумел бы я сделать это? Тень, осевшая на моём сердце, была ядом, но смог бы я истечь кровью вот таким образом?

Я приставил кончик ножа к собственной коже. Лезвие сделало ямочку на тонкой ткани кожи прямо под проксимальной частью ладонной поверхности кисти.

Сумел бы я это сделать? Я хотел. Мир вокруг почернел, и я мог видеть только острие ножа, блестящее стальное лезвие. Я легонько крутанул ручку. Нож проткнул кожу, и, когда он уже скользнул в меня, на кончик его навернулась капля крови. Зубы крепко стиснулись.

Я видел своё отражение в серебряном лезвии. Рот, искажённый в ужасе. Боль, смявшая лицо. Я выглядел почти как… Человек.

Нож, брошенный моей рукой, пролетел через всю ванную комнату. Ударился о камень кремового цвета и отскочил назад, скользнув в воду на другом конце ванны. Я подтащил колени поближе к себе, словно нож мог ринуться на мои ноги, чтобы закончить то, что начал.

Рукой я схватился за проколотое запястье. Оно ныло, ныло гораздо сильнее, чем обычный порез, который должен причинять боль. Под кончиками пальцев пульсировали удары собственного сердца. Оно было быстрым, напуганным, но оно было на месте. После всего я по-прежнему был жив.

Не так. Я не мог закончить так. Если бы мог щёлкнуть пальцами и отрубить мир так же, как и тень, я бы это сделал. Больше, чем она, больше, чем кто угодно, я ненавидел жизнь. Это была бесконечная борьба с тенью, в которой я не мог одержать победу. Я не хотел жить, нет, на земле не было ничего, что могло бы заставить меня хотеть жить.

Но я, в отличие от неё, очень боялся умереть.

Я бы мог лгать самому себе о том, почему оставался живым. Я спасал женщин от жестокого обращения. Спасал детей от растлителей. Служил человечеству. Но прислуживал я только тени; реальная причина, из-за которой убивал, заключалась в том, что так я отбрасывал тьму подальше. Если бы я мог заставить её исчезнуть, убив себя…

Я медленно разжал пальцы на запястье. Капля крови мазком простиралась по коже. Я поднёс запястье к губам и слизнул собственную кровь. Острый запах меди заполнил ноздри, и желудок взбунтовался.

Я встал из ванны. Вода стекала по телу неторопливым ручейком: густым, как кровь. Лезвие ножа, лежащее на дне ванны, колебалось под линией воды, серебряное и сияющее.

Я никогда бы не смог стать таким же смелым, как она. И не имеет значения, как сильно бы я этого хотел.

Тогда как? Мысль о таблетках отпадала — рвота, бардак. Пушка — дело верное, но опять же беспорядок. Не знаю, почему я так беспокоился о своём теле. Это же было всего лишь тело, в конце-то концов. Я потону в гуще земли так же легко, как и все остальные.

Я заставлял себя думать об этом. Черви, пожирающие мою плоть. Кровь в моих венах: свёртывающаяся и разрушающаяся.

Я никогда особо не волновался о телах своих жертв, но моё собственное было другим. Я хотел, чтобы моё тело оставалось целым, по крайней мере, пока я не умру и не исчезну.

Глупое, иррациональное желание. Но то было желание, а их у меня было не так уж много за последнее время.

Так что мне оставалось? Быстрая кремация могла бы стать хорошим способом исчезнуть. Я сжигал трупы, и от этого, конечно, оставалось меньше грязи. Если бы можно было найти ракету и сесть под турбину, позволяя огню расщепить меня в одну секунду, я бы это сделал.