Но, пожалуй, она его тоже немного помучает! Бет потянулась к молнии и начала не спеша расстегивать, зубчик за зубчиком… Эдгар едва не задохнулся, когда ее нежные пальчики коснулись его плоти, пульсирующей под черными плавками. Сбросив джинсы и плавки, он застонал, когда Бетти впервые притронулась к обнаженному телу и принялась ласкать руками, языком…
— Хватит играть, принцесса, — хрипло выдавил он и, уложив ее на спину, потянулся к карману джинсов.
Бетти не могла оторвать от него взгляда и удивилась ничуть не меньше Эдгара, когда ее руки, оттолкнув его, сами надели презерватив. Он взял ее за руки и, переплетя пальцы, уложил на спину, возвышаясь над ней мощным торсом. Потом завел ее руки за голову и прижался к ней грудью.
Эдгар никогда еще не желал так ни одну женщину. Он боялся, что умрет, если потушит бушующее в нем пламя, и взорвется, если не погасит его в тот же миг. Он хотел ее всю, и чем дальше, тем сильнее. Ее руки обжигали ему кожу. Он взглянул ей в глаза и потерял все самообладание: они горели страстью, словно угли.
Эдгар застонал и, припав к ней ртом, обнял за ягодицы и вошел в нее, а Бетти, обхватив его стройными ногами, двигалась в такт толчкам его тела, чтобы слиться с ним воедино и насладиться еще и еще…
Долго потом они лежали, прижавшись друг к другу, в полном изнеможении. Наконец до Эдгара донеслось прерывистое дыхание Бетти, и он, не выпуская ее из рук, перекатился на бок, повернув к себе лицом. Его переполняло чувство гордости, что он сумел растопить эту женщину, и одновременно странное умиротворение.
Что бы это значило? — думал он. Ему нельзя подпускать ее слишком близко — она для него яд. Да и он не для нее. За недолгую совместную жизнь с Габи он успел понять главное — ему почти нечего предложить женщине, особенно такой изысканной, как Бет. Пусть она выросла в небогатой семье, все равно она такая, какая есть.
Стильная, утонченная, возвышенная… Ей нужен не полицейский, а человек ее круга, который сможет одаривать ее всем тем, что она несомненно заслуживает. Например, Джим Мюррей. От этой мысли в нем взыграл первобытный инстинкт собственника, и ему захотелось закричать на весь мир, что она его и ничья больше и что ее больше не коснется пальцами ни один мужчина. Но так думать нельзя: это говорит не голова, а совсем другие части тела!
Он закрыл глаза и прижал ее к себе. Нет, он не станет себя обманывать — у них нет будущего. Бет нуждается в нем сейчас, но, как только все вернется в нормальное русло, он уйдет из ее жизни. Надо помнить об этом, вот и все. А пока, почему бы пока им не побыть вместе? Ведь им так хорошо вдвоем.
Бетти понимала, что уже никогда не станет прежней. Это для Эдгара она очередное приключение, а с ней такое впервые. Даже сейчас, когда он дважды утолил ее страсть, чувствовать рядом его сильное тело было сладкой мукой. Он напоминал ей льва: и золотой гривой, и хищным взглядом глаз, и ленивой кошачьей грацией. Она коснулась завитков на его груди, потом провела пальцем ниже, еще ниже…
У Эдгара вновь перехватило дыхание. Наверное, он никогда не сможет насытиться этой женщиной! Его тело откликается на каждое ее прикосновение. Он и сам не знает, радоваться этому или нет. Схватив ее блуждающие руки, он спросил:
— Не боишься, что таким путем наживешь себе неприятности?
— Вот как? — заинтересованно отозвалась Бетти. — А какие?
— Станешь жертвой сексуального маньяка. — Эд прижался к ней поближе, чтобы она оценила его боевую готовность.
— Спасибо, что предупредили, детектив. — И она посмотрела на него так, что у него дрогнуло в груди… — Но я, пожалуй, рискну.
— Риск больше, чем ты думаешь. — Эдгар с тоской вспомнил, что карман джинсов, увы, пуст, и спросил, по-прежнему не отпуская ее руки: — Ты любишь пиццу?
— Пиццу? — разочарованно повторила Бетти. Неужели он хочет есть?
— Да, пиццу. Пойдем возьмем домой?
— Если ты так хочешь пиццу, можно заказать по телефону, — возразила Бетти. Нет, она явно чего-то не понимает!
— Если мы пойдем за пиццей сами, — прошептал он ей на ухо, — по дороге я зайду в аптеку.
Когда до Бетти дошло, в чем дело, она, не подумав, выпалила:
— А у тебя был с собой всего один? — и тут же залилась краской смущения.
— А ты думала, сколько? — полюбопытствовал Эдгар, не зная, что ему в ней больше нравится: ее наивность, искренность или мнение на его счет.
— Не знаю. Ну, хотя бы три или четыре, — все еще красная от стыда, промямлила она.
— Значит, три или четыре… — Эдгар изо всех сил старался не расхохотаться. — Ты мне льстишь. Если честно, до знакомства с тобой мне не приходилось таскать с собой целую упаковку. — И он поцеловал ее в шею.
Бетти не могла не улыбнуться, услышав такой комплимент. Она посмотрела в его зеленые глаза и, прочтя в них желание, ощутила, как по всему телу пробежала дрожь. Он такой прямой, такой сексуальный, настоящий мужчина. Рядом с ним и она сама чувствует себя сексуальной, уверенной в своих силах женщиной.
— А как же пицца? — напомнила Бетти, когда его губы начали спускаться вниз.
— Пошли за пиццей! — со стоном выдохнул Эдгар и про себя чертыхнулся.
— Нет, это уже разврат! — протестовала Бет, когда Эд поднес к ее губам очередной кусок пиццы, но послушно откусила чуть-чуть. Они сидели на кровати обнаженные, коробка с пиццей лежала между ними.
— Ничего подобного! — возразил Эдгар, подливая ей вина в бокал. Они чокнулись, и он продолжил: — Вот если бы мы лежали, ели икру и пили французское шампанское, тогда был бы разврат! А пицца и вино — это невинные забавы.
— Пожалуй, ты прав.
Когда коробка опустела, Эдгар сбросил ее с кровати и, отпив из бокала Бетти, задумчиво заметил:
— Неплохое вино. И я знаю верный способ улучшить его букет. — Он взял бокал у нее из рук и, слегка наклонив, пролил струйкой ей на грудь.
Потом Бетти задремала, а Эдгар не спал. Никогда еще он не получал такого удовольствия просто от того, что держит женщину в объятиях. Раньше после занятий любовью у него не возникало подобного желания, а теперь представлялось само собой разумеющимся. И так, обняв ее, он и заснул.
А через пару часов проснулся от ее истошного крика.
11
Бетти опять мучили кошмары. Она судорожно всхлипывала, голова лихорадочно металась по подушке. Эдгар похолодел. По прошлому опыту он знал, как тяжело ей придется. Он сел и, взяв Бет на руки, стал качать. А вдруг нельзя ее резко будить. У него сердце разрывалось от вида ее мук.
— Успокойся, детка, все в порядке! Проснись, Бет! Это всего лишь сон. Ну же, просыпайся!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
