Другой араб, работавший в пятне света, проникавшем внутрь пещеры, занимался изготовлением пресс-папье и молоточков, какими пользуются председатели заседаний, чтобы привлечь внимание аудитории. Эти предметы, украшенные треугольниками и рисунком циркуля, охотно раскупаются туристами-масонами, распространяясь по всему миру. Камни из копей также экспортируются, чтобы лечь в основание масонских строений.
Я вошел в темноту, фонарь в моей руке покачивался в такт шагам, а тропа вела под уклон, в глубину гигантской пещеры, напоминавшей подземный собор. Из этого помещения в разные стороны расходились широкие и высокие проходы. Я брел вдоль глубоких расщелин, время от времени поднимая фонарь, чтобы всмотреться во тьму; я замечал участки скальной породы, вырубленные так, что открывались глубокие участки каменоломни, отдаленные пещеры и проходы.
Подсчитано, что в древние времена из этих каменоломен извлекли объем породы, достаточный, чтобы выстроить Иерусалим в его современном размере дважды. Это своеобразный, необычайно чистый белый камень, мягкий в работе, но быстро твердеющий под воздействием воздуха. Арабы называют копи «хлопковыми пещерами» из-за их белого цвета. Однако, поднимая фонарь повыше, чтобы разглядеть низкие участки сводов, я увидел черные пятна. В одном месте я оказался достаточно близко, чтобы понять: это летучие мыши, висящие под потолком в ожидании ночи.
С обеих сторон я замечал следы работ. Со страхом и удивлением я ступал по тропе самого времени, осознавая, что те, кто осуществлял эти работы, умерли около трех тысяч лет назад. И все же следы труда финикийских каменотесов, нанесенные в те дни, когда Соломон был царем Иерусалима, так же ясно различимы, как те признаки работ, которые можно сегодня обнаружить, скажем, в каменоломнях Портленда.
Рабочие вырезали в стенах ниши для ламп. Все вокруг казалось поразительно новым, современным, так что у меня появилось неприятное ощущение, что я попал в каменоломни в обеденное время и в любой момент услышу шаги возвращающихся каменотесов Соломона, пинающих мелкие камешки по дороге к участку работ.
Я поставил фонарь на вытесанную в скале полку и в его свете прочитал замечательное описание строительства Храма, сохранившееся во Второй книге Паралипоменон, в главе второй, а также в Третьей книге Царств, в главе пятой.
Полагаю, современный архитектор, получив столь скудный набор слов, не сумел бы создать для нас точную и яркую картину планов, чертежей, заданий для рабочих, расчетов оплаты труда, строительных работ и деталей обстановки величественного здания, как это описано в указанных главах Библии.
В темных глубинах копей Соломона, в одежде, осыпанной белой пылью окружающих камней, я с поразительной реальностью увидел здание Храма. В Палестине редко случается, чтобы некие библейски стихи, до сих пор не имевшие смысла, внезапно раскрывали свое значение, тем более с такой удивительной точностью. Я понял истинный смысл стиха, который, должно быть, ставит в тупик многих читателей. Стих семь, шестая глава Третьей книги Царств, описание строительства Дома Божьего:
«Когда строился Храм, на строение употребляемы были обтесанные камни; ни молота, ни тесла, ни всякого другого железного орудия не было слышно в Храме при строении его».
Я всегда думал, что эти слова означают — камни для Храма добывались так далеко, что звук работ не доносился до Иерусалима. А что еще это могло бы значить? Но почему автор книги Царств решил подчеркнуть тот очевидный факт, что с далекой каменоломни не доносится шум до горы Мории? Совершенно ясно, что суть этого стиха в том, что камень, из которого Соломон строил Храм, доставлялся непосредственно из-под самого Храма, но никто не слышал звука каменотесных работ!
В этих копях можно увидеть, как камень вырубали из скальной породы, как он переходил для обработки блока каменотесами, которые придавали ему точную форму и выравнивали стороны, — пол в пещерах порой на несколько футов в глубину засыпан тоннами осколков, — и как готовые блоки отправляли на свет дня, чтобы они заняли свое место в здании.
Действительно, как бы ни прислушивались люди, находившиеся на улицах города, они не смогли бы различить звук молотов.
Конечно, существует множество историй о таинственных подземных проходах, которые связывали каменоломни с самим Храмом. Широко распространилось убеждение, что священники поспешно прятали сокровища Храма в этих катакомбах, пока Тит разрушал Иерусалим и сносил Храм до основания. Не знаю, почему охотники за кладами до сих нор верят в возможность отыскать драгоценные предметы, ведь совершенно ясно: многие из них были пронесены по улицам Рима во время триумфа Тита. Однако несколько лет назад один честный кладоискатель попытался найти секретный проход — и ему это удалось! Для того чтобы достичь этого прохода, придется сперва склониться в три погибели, а потом проползти несколько ярдов по узкому туннелю фута в три высотой, и только после этого вы окажетесь в другом скальном коридоре. В этот момент вы достигнете крайней точки копей и будете двигаться под Иерусалимом в направлении Храмовой горы. Внезапно вы снова наткнетесь на основание укрепленной древней стены. Для чего был нужен этот проход, кто и когда выстроил его, неизвестно.
Я покинул каменоломни и вышел на слепящий полуденный свет с чувством, что вчера и сегодня в этих гигантских пещерах неразличимы, так что может показаться: работники Хирама, царя Тирского, просто устроили себе короткий перерыв.
6
Когда в пятницу вечером в Иерусалиме зашло солнце, тишина опустилась на еврейские кварталы. Начинался шаббат.
Квартал маленьких домиков, затерявшийся в лабиринте узких улиц, чисто вымыт. Сквозь арочные проемы видны тесные беленые дворики. Горшки и сковороды начищены. Зажжены субботние лампы. А по улицам Старого города идут самые странные и живописные фигуры современного мира: патриархи в бархатных кафтанах и круглых, отороченных мехом шапках; бледные молодые евреи с длинными соломенными волосами и фанатично сверкающими глазами, две пряди-пейса ниспадают у них с висков, обрамляя щеки; маленькие мальчики в костюмчиках, которые надевают по случаю шаббата, идут за руку с шаркающими, согбенными шейлоками — старыми и добрыми.
Это старомодные, ортодоксальные иудеи, которые живут в соответствии с законом Моисея, молятся и проливают слезы у Стены плача об утраченной славе Израиля, чья жизнь строго ограничена мелочными предписаниями древнего закона.
Их поселения в Иерусалиме появились недавно. Крестоносцы уничтожили всех евреев до последнего человека, когда захватили город. Только после арабского завоевания и начала преследования евреев в средневековой Европе маленькие группы стали перебираться назад, в Иерусалим.
