class="p1">Антон психует, уходит, громко хлопнув дверью, а я спешу закрыться на щеколду.
Прислоняюсь к двери, медленно скатываюсь по ней на пол, скрестив руки на груди.
Меня всю трясёт так сильно, что даже зубы стучат друг о друга. Я не думала, что он может вот так
сорваться. Совсем с ума сошёл. Психопат настоящий. Понимаю, что сама виновата. Больше я такое
средство на нём испытывать не стану, ну или дозировку поменьше добавлю. Передёргиваю
плечами, тру шею в том месте, где тубы муженька прикасались к коже.
— Я тебя ненавижу, — шепчу себе под нос и смаргиваю слёзы, покатившиеся по щекам.
Может, хватит уже с него? Какая мне разница, пошатнётся его психика или нет?
Такими темпами моя уйдёт в пляс гораздо быстрее, чем его.
Утираю слёзы со щёк, встаю и спешу забраться под одеяло на кровати. меня всё ещё колотит от
страха. Впервые видела муженька в такой ярости. Хорошо, что удалось спугнуть его, а ведь если
бы сейчас он закончил начатое, я бы возненавидела себя.
Мысли буквально разрывают голову, кипят в ней. Я не знаю, как лучше поступить в текущей
ситуации. Возможно, наступил момент откровенностей, когда я посмотрю в эти мерзкие
поросячьи глазки и скажу всё, что думаю о своём благоверном? Нет.
Рано. Иначе зачем я терпела всё это раньше? Не могу сдаться вот так просто. Я ещё не готова.
А-а-а! Как же сложно-то всё.
Сколько проходит времени, я не знаю, но не могу взять себя в руки и сесть за работу. Наверное, поеду завтра в редакцию и попытаюсь поработать там? Если несмогу дописать ответы утром.
Сейчас точно ничего толкового в голову не придёт.
Стук в дверь пугает меня. Подпрыгиваю на месте и пристально гляжу перед собой.
Он же дверь вышибать не станет? Пусть вон к Булке мчится, выставив свой парус, обмотанный
полотенцем. Вперёд и с песней.
— Кисуль, прости меня. Я — идиот Круглый дурак. Просто я так сильно соскучился по тебе... сума
схожу. Я не хотел испугать тебя. можно войду?
— Нет — категорично заявляю я.
— Пожалуйста, малыш. Я просто хочу поговорить. Клянусь тебе, я не прикоснусь к тебе против
твоей воли. Я люблю тебя, Анютка.
Скотина! ЕЩЁ смеет такие громкие слова произносить. Любит он меня!.. Когда любят, по другим
бабам не прыгают. Никогда не поверю в искренность его чувств.
Всё-таки заставляю себя встать и открыть дверь. Надеюсь, он действительно утолил свой «голод»
— в ванне немало времени пропадал.
Антон пытается обнять меня, но я всем видом показываю, что не стоит даже пытаться. Он
поднимает руки, признавая своё поражение.
— Прости меня, девочка моя. Сам не знаю, что на меня нашло. Я не хотел испугать тебя или
обидеть, клянусь тебе.
— ладно. Проехали. Ещё раз подобное повторится, и я пну тебя хорошенько в причинное место, —
предупреждаю я.
— клянусь: не повторится.
Какое-то время Антон молчит, сев на стул, стоящий у компьютерного стола, а потом задумчиво
смотрит на меня.
— Кисуль, что касательно твоего дара... Ты говорила, что помогла какой-то подруге.
Разумеется, Вале, тут сомнений нет... А ты не могла как-то и на нас перенести своё заклинание, или как это называется?
Антоша осторожничает в своих словах, пытается подобрать наиболее подходящие, чтобы не
выдать свою блудливую натуру.
— Пфф.. Спрашиваешь меня о даре, который назвал дуростью? Ты же не веришь во всё это.
— НУ я же извинился, кися! Ну чего ты? — Антон обиженно надувает губы.
Раскатать бы ему их в лепёху и по всей роже размазать.
— Не могла. С чего вдруг ты задаешь подобные вопросы?
— Да просто вижу тебя и дурею. Раньше прям такой жести не было, а сейчас не могу держать
младшего Тосика на месте... Когда у тебя уже всё закончится? Сил терпеть мало.
— Когда закончится, ты первым узнаешь, — фыркаю я.
— Договорились. — Тут же проясняется в лице Антоша.
— И всё же почему ты задаёшь такие вопросы? Ты мне хотел изменить, раз так испугался?
Может, хоть сейчас выдаст себя? Но нет... держится, как крепкий орешек, хотя ведьрухлядь
настоящая изнутри.
— Нет, ты как такое могла подумать? Конечно, нет, любимка!.. Я ничего такого не думал даже
никогда. просто спросил и спросил, не принимай близко к сердцу. Я пойду спать, кис... Устал
сегодня ужасно.
Ага, устал... Ручка не отваливается? Напыхтелся, наверное, в ванной вдоволь. Бе гадость какая.
Надеюсь, я теперь не буду всех мужчин воспринимать, как Тосика? А то ведь такими темпами
можно смело в монастырь записываться.
Успокаивает, что меня муженёк больше не трогает и уходит в гостиную. Я расслабляюсь, но на
всякий случай дверь в комнату всё-таки закрываю — лучше перестраховаться. Вдруг снова чего в
голову ему стукнет? В обе.
Телефон вибрирует на кровати, я приближаюсь, поднимаю его, опасаясь, что получу нагоняй от
босса, но нет... сообщение пришло от Ромы.
«Моё предложение всё ещё в силе, Ведьмочка. Надеюсь, что ты в ближайшее время согласишься, а то Бегемота скоро утопят в трясине под названием «семейная жизнь».
Ох, Бегемот... Не та эта вещь, которая нужна людям. И я тебя всё-таки спасу, чтобы потом не кусал
локотки, как я.. Или, наоборот, спасу невесту, которую ему пытаются навязать, от гулящего мужа?
А это уже интересно! Чувствую себя прямо.
Спасительницей, придумать бы как себя вытянуть из этой трясины.
Глава 13
Утром я не успеваю приготовить завтрак, потому что за меня это делает Антон. Чего это с ним?
Встал пораньше, собрался уже и приготовил. Муженёк сидит завтракает, а я стискиваю зубы, потому что чудо-средство для снижения его шаловливого либидо я добавить не успела.
Интересно, у него накопительный эффект? И действует ли средство вообще?
— Кисуля, а я вот вкусняшку приготовил, хотел порадовать тебя и извиниться за вчерашнее
поведение, — улыбается муженёк.
— Щедро, — скептически хмыкаю я.
— Я старался для тебя. Ты пока садись, а я сейчас вернусь. Мне нужно всего несколько минут.
Пока Тосик выходит, я быстро хватаю своё «зелье» и добавляю ему в еду, решив увеличить на этот
раз дозировку, чтобы уж наверняка не сработал механизм.
Сколько я ещё буду подобным заниматься? Уже самой начинает порядком надоедать. Как бы
закрутить гайки да посильнее, чтобы тени своей бояться начал?
Антон возвращается из гостиной с букетом.
