Я радостно хохотнул.
На самом деле меня просто несло на волнах эмоций. И каждая такая волна была больше предыдущей. Сначала острое, липкое чувство опасности, от которого у меня в горле стало сухо, и даже начало немного потряхивать. Потом тщательно контролируемая паника, когда я двинулся на встречу Боркуму и его подручным. Я потерял момент перехода, но в тот момент, когда я выцеливал сердце Боркума меня затопило азартное веселье. Острая досада, когда не получилось воткнуть копье в Боркума и снести череп его подручного. И яркий восторг, когда понял, что все же хорошо его достал. Прямо цунами восторга, в мозгу буквально какие-то веселые пузырьки ощущались. Как будто кола с ментосом взорвались.
Но все эти эмоции отвлекали — я не заметил последнего, кто еще мог перерезать мне путь. Сначала я отвлекся на Боркума, потом увлекся мечником — а последний, отставший от остальных, подобрался ко мне совершенно не замеченным. И это последний, развернул коня так, чтобы оказаться у меня на пути. Я заметил его, когда он уже занес над головой топор. У них там, на севере, в Железной Империи, я так посмотрю, вообще топоры любят. Деревьев много, или сами деревянные.
Удивительно, как много можно подумать перед смертью. Подставить Юрку под удар топора — что очень не полезно для клинка, но выбора не было — я явно не успевал. Но я, конечно, постарался. Отвлеченно думая, что надо бы попытаться отклониться в седле и даже делая жалкие потуги на это.
И тут конь подо мной, эта здоровенная скотина, прыгнула. Я почувствовал, как от удивления у меня глаза из прорези шлема вылазят. Он собрался перепрыгнуть препятствие в его рост? Но нет. Мой боевой конь не планировал такие подвиги. Фактически он просто ударил передними копытами коня противника, примерно на уровне груди человека. И того попросту снесло с нашей дороги, вместе с седоком и топором седока. Конь неторопливо затрусил дальше, пока я пребывал в удивлении. А через метров сто остановился, развернулся и стал ждать. А, ну да. Теперь оруженосец должен подать мне новое копье и мы повторим наш заход, да коняшка? Как там тебя зовут? Я похлопал умную скотину по шее, и мягко потянул за поводья, направляя его к городу. Путь был свободен — оставшийся неповрежденным подручный Боркума демонстративно слез с коня и принялся помогать павшему лидеру. Боркума придавило трупом коня, он упирался в него руками, пытаясь выбраться, и плакал в голос, до крика. Даже моя сестра над трупиком любимой собачки вела себя приличнее, бздливая ты мразь. Было бы копье, я бы точно повторил заход. Но я видел — Гонорат с сопровождением уже поравнялись с наемниками Фредерика. И сейчас о чем-то беседовали. Гонорат даже снял шляпу и красиво ей взмахнул с учтивым полу поклоном. Это не так-то просто, не слезая с седла и держа на правой ладони язык магического пламени. Фредерик только коротко кивнул в ответ. Можно бы было подумать, что они обмениваются вежливыми приветствиями, если бы не злые взгляды, которые бросал на меня Гонорат. И обнаженные мечи в руках у обеих групп всадников.
Я, мягким понуканием заставил своего коня двигаться галопом. Но старый конь уже полностью выложился в схватке, и это давалось ему с трудом. Я беспокойно оглядывался и ерзал в седле. А надо понимать, что езда галопом, это когда седло раз в секунду с размаху бьет тебя по заднице — тут темп важнее чем в сексе, тут нормально сидеть надо а не позы новые изобретать.
Я лихорадочно перебирал варианты. Мне мало того что надо было заехать в ворота, мне надо было еще и добраться до дома. Так стоп, дома отец. Нет, мне надо было проехать город насквозь и дать деру куда глаза глядят. Но на этом коне от погони мне не оторваться. Что делать? Купить коня? Сейчас? Где? Затаиться? Можно спрятаться в Университете, там меня точно никто искать не будет…
Конь подо мной все явственнее замедлял бег. А потом и вовсе перешел на рысь. Я не стал втыкать шпоры в его бока — пока четвероногий ветеран делал все правильно. Ему виднее, как он сможет дольше сохранять силы. Помню я на днях тоже едва ковылял, и мне бы тогда шпоры не помогли. Только магия и спасла… Так, стоп.
Скорее в порыве отчаяния, чем реально ожидая эффекта, я приобнял своего коня и вызвал в себе ток магии, будто электричеством пробежавший по телу. И постарался направить его в коня. Трудно сказать, получилось или нет, но я почувствовал полное опустошение. Как я уже знал — следующее часа четыре я буду не в состоянии повторить этот трюк.
Прошли томительные секунды и я не просто решил, что с магией ничего не вышло, а даже уже дошел до стадии принятия — как вдруг шаг коня стал будто легче. Его тяжелая рысь сначала стала ровнее, потом ускорилась, а потом старый боевой конь и вовсе перешел на галоп, без всяких понуканий.
Порадоваться своей удаче я не успел — из ворот Караэна, на встречу мне выехала колонна всадников. В цветах моего отца. Впрочем, последнее было не важно — они были достаточно близко, чтобы я сумел разглядеть их лица. Впереди ехали как раз те двое, что выволокли меня сегодня из Большой гостиной. Как давно это было…
Я успокаивающе похлопал коня по шее и натянул поводья, заставляя его замедлить ход. Не доезжая до меня двадцати шагов, люди отца остановились. Они были в полном вооружении, только шлемы, копья и щиты у оруженосцев. Из глубины строя появился всадник в дорогих, вычурно уряженных доспехах, поднял руку, подавая знак следующим за ним остановиться и остановился сам. А потом громко, обращаясь ко мне, крикнул:
— Ваш отец велит вам следовать к нему, — и добавил тоном, которым велят слугам. — Немедля!
Глава 9. Не время для любви
Магн Итвис, мой отец, стоял передо мной и аж трясся от ярости. Тыкал мне в лицо пальцем и шипел:
— Что ты устроил щенок?!
Я конечно не специалист… Но сдаётся мне, у папеньки артрит. Если присмотреться, то он ходит осторожно, шаркая и прихрамывая. И на лошади верхом я его давно не видел — всё больше в паланкине по городу нашего главгада носят. И вот сейчас еще я заметил опухшие суставы рук, которые тоже явно гнулись с трудом. Старый, больной, злой старик. Отец был бы совсем не
