Но даже для меня, человека родившегося триста с чем-то веков назад, вечно — это слишком долго.
Эти заговорщики… Я имею в виду Варга с фру Сарной, конечно. Так вот. Эти прохиндеи наприглашали уйму народу. Гораздо больше, чем в состоянии вместить кают-компания баржи. А я-то, глупец, еще удивлялся — за каким лядом устраиваются столы со скамейками под брюхом двухсотметрового корабля? К чему этот адского размера очаг? И кто сможет сожрать за один вечер полтонны мяса и прочих продуктов, свезенных со всего Шрама на северную его оконечность.
А потом, на своих киношно выглядевших броневиках, стали прибывать первые гости. Тармак с четверкой своих не то секретарей, не то телохранителей. С супругами и — я просто обалдел — детьми. Прежде как-то не довелось увидеть здесь на планете детей. Умом понимал, что если есть здоровые мужчины и женщины, значит, где-то рядом должны быть и их отпрыски. А вот видеть своими глазами — не видел.
Да что там дети. Я понятия не имел, что Тармак вообще женат! А ведь чуть не две недели с ним по пустошам путешествовал. Потом еще с ним и другими боирами, можно сказать: плечом к плечу сражался. И как-то не нашел минутки, чтоб поинтересоваться чем живет главный человек планеты так сказать во вне рабочее время. Урок мне был знатный! Прямо-таки щелчок по носу. По слишком уж задранному самомнением носу.
Потом народ прям толпой попер. Те, кто прежде входил в отряд Тармака, и с кем мы уничтожили орду славеров в пустошах. Те, с кем сражались против Каргата. Старичок со старушкой — пилоты проданных туземцам инженерных ботов. С детьми, их женами, внуками и, кажется, даже с правнуками.
Разномастными броневиками баржу обставили в два ряда по кругу. Сверху незыблемой керамометаллической тушей, место крыши, броня «Стервы». Живой огонь, смех детей, запахи жарящегося мяса, много алкоголя. Любимая и друзья рядом. Что еще нужно для праздника?
— Давай Тармак, — крикнул кто-то, стоило рассесться за причудливым зигзагом расставленные столы. — Ты теперь тут самый главный! Поздравь от всех нас Макса Карташа!
— За что же меня поздравлять? — под вопли еще даже не начавших пить, а уже изрядно развеселившихся гостей. — Сажи речь!
— Как это не за что? — рявкнула фру Сарна. — Поздравь нашего Макса, с тем, как ему повезло попасть на нашу гостеприимную планету, и обзавестись такой толпой друзей!
Посмеялись. Хорошенечко отбили мне плечи дружескими хлопками, и обслюнявили щеки дружескими поцелуями. Потом Тармак все-таки поднялся, взял кружку с каким-то напитком, и в один миг наступила такая тишина, что оказалась остро необходима жужжащая муха.
— Сегодня Важный День, — сказал боир. Помолчал, вроде бы собираясь с мыслями, и продолжил. — Год назад Боги Пустоты привели Макса в нашу систему. После, освободив уважаемого Сзаза Шаварго из рабства, и захватив судно, наш Макс умудрился приземлиться к нам в Шрам. Мне говорили, это было почти невозможно. Но ведь он смог! Значит, почти не считается!
— Ура, — гаркнули хором близнецы Кин и Семек. И весь народ посчитал это командой. Ну или тостом, если пить алкоголь без тоста ниже его достоинства.
— Все вы слышали о нашем последнем походе в пустоши… — продолжил Тармак.
— А кое-кто так и сам участвовал, — вставил свое веское слово Ракшас.
— О том, что нам удалось за пару недель вытащить из мертвых земель стоимость едва ли не полного грузовика Сестер Геи.
— О! — это уже Селена. Конечно же, она знала о нашем небольшом приключении, но и не предполагала, насколько оно оказалось прибыльным.
— И уничтожили великую орду славеров!
— Да это Макс погорячился, — прокомментировал Лизиус.
— Две с лишним тысячи шкур, — прогудел Тармак будто бы персонально мастеру ремонтнику, и подмигнул. — Конечно — погорячился.
— Я там чуть не сдох, — попробовал отказаться я от не принадлежавшей мне славы. — Если бы не парни, так и загрызли бы…
— А чего? — ввинтился Ракшас. — Отличная вышла из тебя приманка!
И он, и я прекрасно помнили, как оно было на самом деле. Так что, это была просто добрая шутка. Благо народ именно так его слова и воспринял.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— И мы все отлично помним, кто дал нам оружие, чтоб сражаться за свободу! — подвел черту туземный президент. — Вот почему сегодняшний день — такой Важный. И чем не повод праздновать этот Важный День каждый год?
— Лет через пятьдесят все забудут, как все начиналось, — грустно сказал я. — А уж о звездном скитальце Максе Карташе, даже легенд не останется. Поверь, Тармак. Пройдет совсем немного времени, и появятся новые герои, которых, возможно, и нет сейчас среди нас, но без которых победа восстания была обречена. Все переврут.
— Макс прав, — неожиданно поддержала меня фру Сарна. — Как ни горько было бы это осознавать, но спустя годы, мы станем совсем по-другому смотреть на сегодняшние дни. Для общенародного праздника нужен повод, с которым невозможно будет спорить. Чтоб это само по себе было Важным Днем. А Макс… Этот парень навсегда останется в наших сердцах. Но ему не место в Истории целого народа.
— Вы подготовили заявление о создании независимой республики, — в тишине — что-то народ подрастерялся — голос Селены услышали все до единого. — Отчего же не назвать этот день Днем Независимости? Создание нового свободного государства — чем не Важный День?
— Вы с Максом точно не хотите остаться? — деловито поинтересовался Тармак. — Такие светлые головы нам бы очень пригодились.
Однажды он уже заводил разговор на эту тему. Признаться, я даже слушать его не стал. Скорее всего, моей задачей в новой администрации Шрама стало бы добыча ресурсов из Пояса Скорби. А мертвецами, плавающими в грудах искореженного металла, я был уже сыт по горло. Да и неведомые дали звали меня в путь. Хотелось, в конце концов, посмотреть мир, построенный отдаленными потомками, прежде чем возраст или обстоятельства заставят-таки осесть где-то на одном месте.
А вот о чем Селена не говорила, так это о том, что остаться на планете предлагали и ей. Знал бы, что она решилась связать судьбу с будущим Скрытой Надежды, скорее всего, остался бы и я. Трудно бросить и улететь невесть куда от единственного во всей Вселенной родного человека. Слава Богу, девушка, как я понял, ответила отказом, и меня ничего более не привязывало ко дну гравитационного колодца То’Чуун.
— А это здорово вы подгадали, — крикнул я, сбрасывая наваждение у всех друзей разом. — День Независимости к моей годовщине! Теперь и я, где бы ни оказался, стану поднимать в вашу честь чашу с vodkoy!
На этом, на счастье, с официальной частью было покончено. Гости заметно расслабились. За столами, тут и там, стал раздаваться смех. Тосты и здравицы посыпались со всех сторон. Часто — одновременно. Волшебное снадобье, я имею в виду сорока процентный раствор этилового спирта, делал свое дело.
Откуда взялся импровизированный оркестр — понятия не имею. То его не было, то он вдруг появился. Немудреный набор из бубна, дудки и некоего подобия балалайки, в миг выдернул народ с насиженных мест. Праздник требовал песен и танцев, и они не заставили себя ждать. Даже мы с Селеной, пусть не знали слов, охотно поддерживали запоминающиеся припевы веселых песенок. А потом и в пляс пустились. Благо, это был не какой-нибудь минуэт, и никаких изысканных балетных па не требовалось.
Наступил вечер. Блики живого огня перемешались с голубыми лучами фонарей баржи. Застолье быстро превращалось — спасибо водке — в череду каких-то сцен. Поющие хором братья близнецы сменялись слюнявыми заверениями в вечной дружбе механика Лизиуса. Испачканный жиром жаренного мяса обычно белоснежный костюм Селены моим описанием, с активной помощью рук, воздушных боев атмосферных истребителей в небе над Сирией. Все смешалось. Мир вокруг превратился в какой-то веселый калейдоскоп несвязанных событий и клочков впечатлений.
Однако, что навсегда врезалось в память, так это зрелище открывшееся мне утром следующего дня. Когда я, предварительно посетив медкапсулу и душ, вышел-таки в коридор обитаемого модуля баржи. И увидел это!
