— У меня же клещи так сделаны, — объяснил он друзьям, — а ножницы все продолжают делать по старинке. Но колечки на концах мне нравятся. Я себе на маленьких клещах такие сделаю. Одной рукой удобнее работать будет.
Затем друзья растолковали мастеру, что они хотят в плане пастеризатора — медную кастрюлю раза в два больше своего котелка и змеевик из тонкой луженой меди с воронкой. Кузнец заверил их, что он все понял и к утру сделает. Они заплатили ему авансом запрошенные пять су и, оставив полторы ложки на нужды лужения, уже в сумерках отправились обратно в таверну.
Дядюшка Гастон ждал их и живо поинтересовался, когда он получит обещанные секреты. Заверив его, что демонстрация состоится завтра утром они потребовали приготовить для нее два кувшина свежего молока.
На ужин трактирщик предложил жаркое из осьминога с чесноком и анисом. Блюдо оказалось на удивление вкусным и сытным. Распив еще кувшинчик вина, друзья поднялись на второй этаж, в выделенную комнату и огляделись. В комнате было чисто и пахло мятой. Пружинного матраса правда не было. Вместо него был сенник, положенный на натянутые на широкую раму кожаные ремни и покрытый войлоком. Пуховых перин тоже не наблюдалось, но зато было тонкое шерстяное одеяло. По сравнению с предыдущей ночью это был большой прогресс. Друзья с удовольствием скинули пропыленную и пропотевшую за два дня одежду и, отдав ее стираться, растянулись на единственной кровати. Усталость и полный желудок тянули в сон. Клопы в эту ночь не кусались.
Глава 8
(Сент–Сиприен, 2 сентября 1488 года)
Разбудил друзей петух, приветствующий восход солнца на заднем дворе таверны. Почти сразу же в дверь постучали, и молоденькая служанка протянула им выстиранные вещи. Натянув штаны и не заморачиваясь с рубахами они, захватив свои посохи, спустились вниз. Во дворе таверны, между колодцем и коновязью была посыпанная песком площадка, вполне подходящая для их цели. Попрыгав и помахав руками, чтобы разогреть застывшие за ночь мышцы они устроили небольшую тренировку. Борис провел короткий «бой с тенью», пока Костя выполнил несколько ката, завершив их не совсем четким «маваши гери». После чего Борис начал объяснять другу технику работы с шестом. Константин, орудуя своим посохом как боккеном, раз за разом пытался пробить его оборону, но Гальперин неизменно успевал блокировать или отвести его удар. Затем они поменялись местами, и Борис хорошенько погонял друга пока не признал, что «кое–какой прогресс имеется». После чего он показал Косте пару приемов по обезоруживанию противника, но отработку их решили отложить на потом. Слегка умаявшись, они достали из колодца пару ведер воды — умыться. Их экзерсисы уже давно привлекли внимание содержателя таверны и его работников. Дядюшка Гастон уважительно смотрел на блестящие от пота мускулистые тела. Из–за его плеча осторожно выглядывала средних лет женщина в чепце — по–видимому его жена. У ее ног, цепляясь за подол, стоял, вылупив глазенки, малыш лет трех–четырех в одной полотняной рубашонке. Чуть дальше, у дверей кухни столпилась вся остальная дворня — двое подростков, одного из которых они уже видели вчера — скорее всего старшие сыновья Гастона, а также три женщины. Одна, пожилая, полная матрона с поварешкой в руках — явно кухарка, вторая — протиравшая столы костлявая служанка, с симпатичным лицом, но равнодушным, рыбьим взглядом. Третьей была утрешняя прачка — молодая девушка, не более пятнадцати лет, с не слишком красивой внешностью, но живыми глазами и обаянием юности.
Когда Борис с Костей обтерлись и натянули рубахи, Гастон жестом пригласил их к завтраку.
— Ни за что не поверю, что вы простые паломники, — сказал он, пока приятели усаживались за стол, — по ухваткам видно воинов. Если не сейчас, то совсем недавно в какой–то армии или дружине служили.
— Да нет, ошибаешься любезный. Я — купец, — Константин ткнул себя пальцем в грудь, — а мой спутник — мой напарник и шкипер. А если драться уметь не будешь, пираты тебя живо на дно пустят. Вот только корабль наш бурей разбило, только мы вдвоем и спаслись.
— Да, бывает, — Гастон поскреб шею с правой стороны, где из–под воротника рубахи был виден кривой шрам, — все мы под богом ходим. Ну как, будете свой способ показывать — молоко свежее уже принесли.
— А вот сейчас поедим, — Костя кивнул на свежий, еще исходящий паром, киш–лорайн[18], который повариха поставила на стол перед ними, — к кузнецу сходим и сразу покажем. А пока мы ходить будем, ты приготовь жаровню с углями, чистый кувшин и ведро с холодной водой.
Через час друзья забрали свой заказ в кузнице. Хотя и пришлось дополнительно пропаять подтекавшие в нескольких местах трубки, устройство было выполнено согласно спецификациям. Вернулись в таверну, неся завернутый в рогожу пастеризатор.
— Пока ты нам не заплатил, мы тебе эту штуку не покажем. Вот смотри, — Константин взял в руки один из кувшинов молока, — это у нас будет контрольный объект.
С этими словами он накрыл горловину кувшина полотном и, обмотав его веревкой, поставил его на полку над стойкой. Заметив недоумевающий взгляд трактирщика, пояснил:
— Это значит, что ничего мы с ним делать не будем. Оно просто для сравнения. А вот это молоко мы обработаем у себя в комнате, принесем вниз и поставим рядом, — он взял в руки второй кувшин молока и передал его Борису, — Посмотрим, какой из них быстрее скиснет. Где то, что мы тебя просили приготовить?
Они отнесли в свою комнату пастеризатор, молоко и жаровню с горящими углями. Затем Костя спустился вниз за пустым кувшином и холодной водой.
— Э, нет, так дело не пойдет. Ты, что жульничать решил, — понюхав пустой кувшин, Константин протянул его Гастону, — в такой посуде молоко сразу скиснет.
— Так что, чистый кувшин как вы просили, — заюлил Гастон, — вы же сами из него вчера вино пили.
— А ты его и не помыл, — недобро осклабился Николаев, — нет уж, давай чистый молочный кувшин, желательно пропаренный, без дураков.
Получив требуемое, он ушел наверх и закрыл дверь в комнату. Друзья налили в пастеризатор воду и поставили его на жаровню. Борис начал раздувать угли, а Константин полез в их походную аптечку. Достав пилюли от изжоги, он раздавил одну и растворив в воде еще раз хорошенько прополоскал кувшин.
— Не сода, конечно, но сойдет, — проворчал он, — вот же жук, кувшин из–под вина подсунуть хотел.
Когда вода почти дошла до кипения и от дна кастрюли потянулись струйки мелких пузырьков, Костя поставил пустой кувшин в холодную воду, под нижний патрубок, выходящий из пастеризатора, а сам начал вливать молоко тонкой струйкой в верхнюю воронку. Молоко пройдя через разогретую горячей водой спиральную трубку охлаждалось в кувшине. Еще через четверть часа, когда пастеризованное молоко вернулось к комнатной температуре друзья, прибравшись, спустились вниз. Константин отлил немного молока из кувшина и дал Гастону попробовать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
