Читаем без скачивания Желанный царь - Лидия Чарская

— Ошибаешься, боярышня, неверны твои речи. К государю московскому всем доступ дозволен, — раздался сзади молодежи звучный и сильный голос.

Раздвинулась быстро под чьей-то сильной рукой густая стена опавших кустов, и на садовую тропинку вышел молодой, рыжеволосый боярин в коротком, немецкого образца кафтане-терлике, в епанче, наброшенной на плечи, с дорогим ожерельем и в отороченной седым соболем низкой мурмолке.

За ним следовало еще трое людей: высокий черноглазый боярин и двое юношей, из которых один выглядел совсем молоденьким. Но не на них обратили внимание дети и Настя, вскочившие с лавочки и растерянно глядевшие во все глаза на рыжего боярина в богатом наряде. И странное дело! Чем больше вглядывалась в его черты Настя, тем более знакомым казалось ей это обрамленное рыжими кудрями, энергичное лицо с двумя бородавками, эти огневые, быстрые глаза, эти добродушно, по-детски улыбающиеся губы.

«Да это он! — внезапно вспомнила девушка свою встречу в лесу. — Тот самый странник-юноша, что просил ее напутствовать его благословением на какое-то большое, ей неведомое дело. Что же сталось с ним, однако? Кто превратил его, убогого нищего, в этого богатого, по-видимому, и знатного боярина?»

Рыжекудрый боярин понял по лицу Насти, что его признали наконец.

— Припомнила нашу встречу, боярышня? — произнес он тихим голосом, так что одна только Настя могла расслышать его.

— Припомнила, боярин, — чуть слышно, в смущении проронила девушка, потупив глаза.

— Все припомнила?

— Все, как есть!

— И как напутствия твоего просил? Помнишь, боярышня Настасья Никитична?

— Помню, боярин.

— Ну, так узнай же, когда так! Принесло мне счастье твое благословение, твое напутствие, боярышня. Вернуло оно мне все то, что злой враг отнял у меня… Благословила ты меня на доброе дело… И свершилось оно. Ныне моя очередь воздать тебе за то напутствие твое сторицею… Идем за мною, и племянникам своим вели идти!

Сказав это, рыжекудрый боярин повернул по направлению к крыльцу романовского дома. За ним повернули и его спутники, лиц которых от волнения опять не могли разглядеть Настя и дети.

Словно во сне следовали они трое за неведомыми людьми, неожиданно, как в сказке, появившимися перед ними. А радостное предчувствие уже наполнило сердца обеих девушек и Миши.

Не чувствуя ног под собою, вступили они на крыльцо, оттуда в сени. Из сеней — в обширную стольную избу.

Почему в ней набилось столько народу?.. Почему вся челядь упала на колени, припадая к полу в земном поклоне, как только они вошли сюда?

Чье это потрясающее рыдание слышно в углу палаты?

Вот расступилась толпа… Старица Марфа, поддерживаемая с одной стороны золовкой, княгиней Черкасской, с другой — мамой детей, рыдала во весь голос, но не горестными, печальными слезами. Вокруг нее теснились люди. А посреди горницы стоял в скромном иноческом одеянии величавого вида старец.

Бледное изможденное лицо смотрело из-под высокого клобука печальными, суровыми и в то же время светлыми-светлыми очами. И невыразимо ласковая улыбка раздвинула до сих пор горько сжатые уста.

— Батюшка! — не своим голосом вырвалось из груди Миши, и он первый кинулся в объятия Филарета.

— Братец! — откликнулась Настя и, забыв весь мир, рванулась к старшему брату вместе с Таней, дрожавшей от радости.

Присутствовавшие рыдали от умиления, когда, благословив детей и сестру, Филарет прижал их к сердцу и передал их брату Ивану Никитичу, находившемуся здесь же, а сам подошел к рыдавшей жене.

Долго длились эти минуты…

И когда миновали они, ни рыжего боярина, ни его свиты не было уже в горнице…

Один только юноша-стольник незаметно приблизился к Насте и тихо произнес:

— Не признала меня, должно, боярыня Настасья Никитична?

И князь Кофырев-Ростовский с ласковым упреком глянул на девушку.

Девушка вспыхнула и смутилась… Из тысячи людей узнала бы она это желанное, милое лицо князя, которого она не видела целых четыре года, но которого не переставала любить. Неожиданное и чудесное появление рыжего боярина и последовавшая затем встреча с братьями затуманили девушке голову, выбили ее из колеи.

— Прости, княже! — прошептала она чуть слышно. — Какой радости, какого счастья дождались мы все наконец.

— То-то радость, боярышня! А я, признаться, боялся, не забыла ли меня за это долгое время… Вот еще давеча об этом брату Мише говорил… Он со мною был в свите государевой…

— Государевой? — словно эхо переспросила, прервав его, Настя. — Так нешто государь этот рыжий боярин, государь московский? Димитрий-царь?

— Он самый, Настасья Никитична, великий государь всея Руси Димитрий Иванович… Но теперь, боярышня, дозволь удалиться… От царской свиты отставать мне негоже, как бы ни хотелось побыть с тобою, расспросить, поговорить… Коли будет твоя милость, к брату твоему Филарету Никитичу не нынче-завтра сватов зашлю. Долго ждал я, Настасья Никитична, може, ныне, когда…

Молодой стольник не докончил своей речи. Старец Филарет подозвал к себе Настю. Князь Никита Иванович в свою очередь должен был спешить за государем.

Но по блеснувшим любовью глазам Насти, по ее разгоревшемуся лицу князь понял, что она согласна, что с возвращением домой старца Филарета кончилась ее великая задача, и она, сдав ему детей и невестку с рук на руки, могла смело отдаться собственному счастью с любимым ею человеком.

В тот вечер в крестовой палате романовского дома собралась вся семья. Сам Филарет, рукоположенный еще в ссылке в иереи, отслужил вечерню, после чего вся семья собралась на половине старицы Марфы.

Долго лилась задушевная беседа романовской семьи… Недавние узники рассказывали друг другу обо всем, что пришлось им пережить и перенести за эти тяжелые годы испытаний и мук. И текли тихие радостные слезы по лицам свидевшихся снова людей… Таня с Мишей наперерыв ластились к отцу. Они знали, что он недолго пробудет с ними. Его иноческий и иерейский сан требовал присутствия его в одной из мужских обителей. А там ждали только приезда из Казани митрополита, чтобы рукоположить Филарета во владыки московские. И вся семья спешила досыта наговориться с дорогим отцом, мужем и братом.

Пользуясь досужей минутой, Настя рассказала о своей давнишней встрече в лесу и о тайном разговоре, подслушанном ею у садового тына. И о сегодняшних словах молодого царя, которого она приняла за простого посла царского. После долгого молчания отвечал Филарет Никитич:

— Кто бы ни был он, истинный ли, чудесно Господом спасенный, Димитрий, либо отважный дерзкий проходимец, храни его Господь за милосердие к бедным, сирым и убогим и за милость его к невинно страдающим и угнетенным людям.

И он осенил себя широким крестом…

Часть III

По терниям на престол

Глава I

— Не тоскуй, не кручинься, золотая моя Танюшка, вернется он к тебе жив и невредим, твой ясный сокол. Не попустит Господь свершиться худу! И князь Михаила с Никитой Ивановичем, того и гляди, прискачут ужо!

Так утешала Настасья Никитична Романова свою молоденькую восемнадцатилетнюю племянницу, плакавшую навзрыд.

Пять лет почти миновало со дня возвращения Романовых из ссылки. Вот уже несколько месяцев, как вышла замуж Татьяна Федоровна Гэманова за молодого стольника, князя Кофырева-Ростовского, младшего из братьев-князей. А Настасья Никитична считалась уже пятый год невестою старшего брата его Никиты.

Теперь оба князя, молодой муж Тани, тот самый юный князек Миша, о котором с такой любовью рассказывал мурьинским затворницам его старший брат, и сам Никита Иванович вышли на защиту против врагов Москвы, присоединившись к рязанскому ополчению Прокопия Ляпунова. Несколько дней тому назад князь Михаил Кофырев-Ростовский привез свою молодую жену к ее матери на романовское подворье, прося великую старицу, продолжавшую жить в миру с детьми, в случае его смерти беречь его юную жену пуще глаза. А князь Никита, истомившийся долгим ожиданием брака с любимой девушкой, на прощанье сказал Насте:

— Ну, коли и после этого похода не пойдешь за меня замуж, Настасья Никитична, так знать буду, что не люб я тебе…

А двадцатишестилетняя красавица Настя только покачала в ответ головой да прошептала чуть слышно:

— И полно, княже, такие ли дни, чтобы о свадьбе думать?

И она была права.

Тяжелые дни переживала Русь в это время. Недолго процарствовал отважный, дерзкий царь Самозванец. Весною, в мае праздновалась его свадьба с Мариной Мнишек и ее венчание на царство, а через несколько дней, 17 мая, толпа заговорщиков, во главе с Шуйским, ворвалась во дворец и убила того, кто присвоил себе под именем убитого царевича Димитрия престол и корону.