что они преследовали. Как, впрочем, и личный визит Виктора. Отчего-то у меня складывалось впечатление, будто он сделал это вопреки советам наставника. Пришёл показать мне то, кем он стал, насколько высоко смог забраться, даже лишённый отцовских денег и влияния. Вот, мол, посмотри, кем я стал.
Он всё ещё что-то говорил, но я не слышал ни единого слова, потому как мозг судорожно решал новую задачу. Я встретил его как врага, злого, хитрого, способного нанести неожиданный удар. Вот только он таковым не являлся. Антонио? Да, возможно. Но Ви́тька — нет. А значит, всё, что я говорил до этого момента, можно смело смывать в унитаз, ведь здесь нужен совершенно иной подход. И решение витает где-то на поверхности, но никак не желает сформироваться.
— Что такого важного находится в Польше? — перебил я хвалебные оды Виктора в собственный адрес. — Уж не библиотека ли Ватикана?
В глазах собеседника на мгновение промелькнуло смятение, хотя он всем видом изображал безразличие к вопросу.
— Тебя это не касается, — фыркнул он. — У нас большие планы на европейскую часть континента.
— А я думаю, что так и есть. Они тоже знали о грядущем, не могло быть иначе. Наверняка даже просчитали приблизительный ущерб. И здесь не нужно быть гением, чтобы понять: прибрежные страны пострадают больше остальных. А значит, всё ценное нужно поскорее вывести и надёжно спрятать. Не удивлюсь, что Ватикан точно знал, какие страны пострадают в меньшей степени.
— Заткнись, — Виктор в очередной раз не смог совладать с собой и подскочил с кресла.
Толя дёрнулся за оружием, но оно не пригодилось — я оказался быстрее. Сила подчинялась моей воле беспрекословно. Не прошло и секунды, как тело бывшего друга оторвало от пола. Я слегка сжал его, чтоб он не брыкался, при этом даже бровью не повёл, продолжая вальяжно сидеть в кресле.
— Ты… Ты только попробуй…! Твой сын…
— Закрой пасть, — спокойным голосом произнёс я и слегка усилил давление, заставляя Виктора подавиться следующей фразой. — Получается, что под внимание Ватикана попали Германия, Чехия, Словакия, Польша и Австрия. Насколько мне известно, эти территории пострадали меньше всего. А дальше логика простая. Чехия и Словакия — не самые развитые государства. Германия и Австрия, напротив, слишком сильно индустриализованные, а значит, к вопросам религии там относятся так себе. Остаётся Польша. Относительно цивилизована, достаточно пластична в вопросах влияния на ценности. Основное население — католики, а значит, и подчиняются они Ватикану.
Я слегка ослабил хватку и внимательно посмотрел в глаза Виктора. Судя по всему, я оказался прав на все сто процентов. Его взгляд метался, лицо побагровело и не только от давления, что я сейчас на него оказывал. Он злился. В основном из-за того, что находился в безвыходном положении. Но я был уверен, что своими размышлениями попал точно в цель.
— Ты совершаешь большую ошибку. Твой сын умрёт, если со мной хоть что-нибудь случится. Моя армия стоит у твоих ворот…
— Витя, это не твоя армия. Всё, что ты имеешь — кучка самовлюблённых хизмеев. Если я сейчас сверну тебе шею, ничего не изменится, потому что не ты правишь балом. И с моим сыном ничего не случится. Ты сам сказал: «Он часть великого плана».
— Отпусти меня… Не глупи, Глеб, в нашей власти исключить тебя из союза. Ты подписал договор, помнишь?
— Нет, дорогой мой человек, я поступлю с тобой несколько иначе. Толь, переводи крепость в осадное положение, чтоб даже мышь не проскочила.
— Да, Ваша Светлость, — коротко кивнул он и вышел из кабинета, оставляя нас с Виктором наедине.
— Знаешь, в чём была твоя главная ошибка? Ты пришёл ко мне один, будучи уверенным, что я в твоей власти. Вот только это не так. Кстати, можете теперь подтереться своим договором.
Я усилил давление на тело Виктора, заставляя его хрипеть и корчиться от боли. Нет, я не собирался его убивать, однако хотел лишить его сознания. И как только бывший приятель отключился, вызвал охрану и приказал им посадить его на цепь. Этот метод наиболее действенный, если требуется сломать человека. Думаю, что Витьке хватит и пары недель, чтобы начать говорить.
Бесчувственное тело Виктора едва успели вынести из кабинета, как в него ворвался Есенин.
— Ты что, совсем ума лишился? — обрушил на меня гнев он. — Какого хуя ты творишь? Ты что, собираешься воевать со всеми сразу⁈ Да нас уже к вечеру в порошок сотрут!
— У тебя всё? — спокойно спросил я.
— Нет, не всё! Я тебя не узнаю, Глеб! Ты изменяешь жене, провоцируешь на драку заведомо более сильного противника! Что с тобой происходит⁈
— Со мной полный порядок, Серёг. Успокойся, я ничего не делаю просто так. Лучше займись обороной города. Полагаю, что примерно через час нас попытаются взять штурмом.
— Ты ведь понимаешь, что даже если мы выстоим сегодня, завтра сюда пригонят в два раза больше людей. Мы не сможем сдержать имперские войска.
— Имперские? — удивлённо вскинул брови я. — Разве ты видишь империю? Лично я — нет. Государство разбито на сотни крохотных княжеств, которые вечно грызутся между собой. Как думаешь, сколько князей прислали свои войска нам в помощь? Уверен, что там и десятка не насчитается.
— Их всё равно больше, чем мы сможем сдержать.
— Просто сделай, как я говорю. Не дай им войти в Астрахань. Если в ближайшие дни к ним явится подкрепление, я лично подпишу капитуляцию и впредь буду беспрекословно подчиняться хизмеям.
— Пиздец, — выдохнул Есенин и, махнув рукой, вышел из кабинета.
Я вернулся к столу и взял в руки рацию.
— Ларычев центральному. Связь с армией Питера есть?
— Да, ваша светлость.
— Соедините с Кристиной.
Что-то затрещало, несколько раз хрюкнуло и спустя пару минут ожиданий рация на столе вновь ожила.
— Глеб, это Кристина, приём.
— Началось, — коротко бросил в микрофон я и отключился.
А вот теперь пошла потеха. Настал тот решающий, переломный момент, когда станет доподлинно понятно, кто свой, а кто — враг. Я тоже умею играть вдолгую, и на подготовку этой партии ушёл не один год. Естественно, всё держалось в строжайшем секрете, даже Толя не знал всех деталей.
В принципе, к воплощению плана я был готов уже пару лет как, но ждал, пока подвернётся подходящий момент. И лучшего, чем сейчас, скорее всего, не будет. Антонио — прекрасный манипулятор, не побоюсь этого слова — «гений». Однако исполнитель его власти сейчас у меня. Понятно, что «гидру» таким образом я не обезглавил, но вряд ли к Антонио станут прислушиваться так же, как к привычному руководителю. К тому же здесь он всегда будет чужаком, и он это прекрасно понимает. Не просто же так исполнителем его воли стал Виктор.
Следующие два часа я провёл с рацией у рта. Необходимо было запустить весь механизм, чтобы точно и правильно отработала каждая шестерня. Некоторые из князей были мне обязаны своим положением. Других мы завербовали спустя какое-то время. Третьи — по сей день получали от меня бесплатно зерно и только по этой причине ещё не передохли от голода.
Но самым важным моментом всей интриги был Филин. Эту часть плана я считал самой гениальной из всех, и львиная доля времени ушла на его реализацию.
Что такое княжеская армия в наших реалиях? Да, в её состав входит часть гражданского населения. Это, как правило, рядовые и десятники. Высшее командование составляют те, кто имел военный чин в прошлой жизни. Таких осталось немного, и не все они согласны пахать за спасибо и тарелку каши. А это именно то, что может себе позволить бо́льшая часть князей. Регулярным войскам вообще не платят, их просто кормят. Да, в нынешних реалиях это уже плюс, отчего добровольцев в рядовые — хоть отбавляй. Но все они не более чем сброд без грамотных, опытных командиров.
И в этом месте на выручку князьям приходят наёмники. Это выгодно со всех сторон, но главное — экономически. Зачем платить деньги нескольким тысячам, когда достаточно нанять два десятка опытных офицеров? А уж они-то быстро наведут порядок и всему научат гражданских добровольцев. Мало того, этот подход оправдывал себя на протяжении нескольких лет. Те князья, в чьих войсках пребывали наёмники, чаще всего одерживали победу над непокорными соседями. А, как известно, дурной пример заразителен.
Люди всегда стараются выбрать путь наименьшего сопротивления. А теперь львиная доля объединённой имперской армии состоит из сотников и тысячников, которые
