Лежа в ночи без сна, ты услышишь человечьим своим слухом слабое, дальнее завывание, а потом — вопли, похожие на человеческие, и плач, что напомнит тебе попавшего в беду чада. Лежи не шевелясь, дыши размеренно и глубоко, устремив свои помыслы ко светилам небесным. Вопли, завывания и крики раздадутся вновь, на сей раз ближе; в ночном безмолвии услышишь ты словно бы хруст костей и мокрое хлюпанье разрываемой плоти. Власы твои встанут на твоей голове, ледяной кошмар овладеет твоим существом; не в силах двигаться, ты замрёшь, спрашивая себя — зачем, зачем обрек аз себя на гибель? Зачем отправился в сии проклятые места?
Внимателен пребудь, читатель: страх и отчаяние есть твои щит и меч. Они откроют тебе глаза, если ты не поддашься ужасу и не обратишься в бегство. Чего мы страшимся больше всего? Неведомого, незримого, непознаваемого. Для того и надлежит тебе употреблять в пищу чёрных слепых муравьёв, что они помогут тебе узреть приближающихся демонов. А что узрели глаза, перестаёт быть таким уж убийственно-кошмарным.
Оставайся недвижим. Слушай леденящие кровь вопли приближающихся демонов. Бойся. Пусть страх смоет все привязанности к прошлой жизни, если сие аще оставались. Вцепись в землю, грызи ея, если надо, но не сдвигайся с места.
И глаза твои, промытые страхом, обретут способность зреть незримое.
Демоны предстанут твоим очам. Яд чёрных муравьёв, служащих им, откроет тебе веки. Сей самый первый шаг и есть самый главный, или дорога твоя окончится здесь, хладным трупом, ставшим пищей для тех же демонов и, в свою очередь, слепых муравьёв.
Лежи и не двигайся, человек. Зри очами своими, ибо демоны низшего ряда разнообразны и неодинаковы. Они приближаются к тебе незримыми для простого смертного формами, но теперь, когда глаза твои способы узреть их и страх очищает мысли твои, ты готов.
Демоны лишены полной власти над человеком; подобно тому, как хищному зверю, прежде чем насытиться плотью жертвы, надо сперва настичь ея и перегрызть глотку, демонам потребно лишить добычу всякой воли к сопротивлению. Низшие из демонов весьма неискусны в высоком мастерстве страха и уповают лишь на человеческую глупость да извечный ужас перед неведомым. Ты, читатель, осведомлён и подготовлен, ты раскрываешь объятия страху, повелеваешь им и превращаешь в собственное оружие. Демоны приближаются к тебе, слабая плоть вопиет и пытается обратиться в губительное бегство; ни в коем случае не дай свершиться сему! Исходом станет лишь твоя бесславная гибель. Дождись, когда демоны сблизятся с тобой, завывая, скрежеща челюстями и вращая алыми, кровью налитыми глазами. Только теперь обретут они плоть и вещественность и, удивившись твоему внешнему спокойствию, попытаются вызвать в тебе панику, дабы обратился ты в губительное бегство.
Не двигайся и отвечай им твёрдо.
„Ты в моей власти, — ответствуй явившимся пожрать тебя. — Ты в моей власти, ибо аз зрю тебя, и не страшусь тебя, и ты не способен причинить мне вред“.
Ты удивлен, читатель? Быть может, встречались тебе мудреные формулы и заклинания, измысленные, чтобы отгонять демонов или даже подчинять их своей воле? Не трать время, сие лишь досужие выдумки. При первой встрече с демонами есть лишь одна защита — твоя воля. Опять же удивится иной — какая же „воля“ может быть у охваченного страхом? Отвечу — именно в страхе, когда прошлое им смыто, и обретает человек истинную свободу и истинную волю. Он один; никого подле него, и единственная защита — он сам.
Итак, низшие демоны подступятся к тебе, но броня твоя, выкованная из ужаса и отчаяния, крепка, и ты не поддашься. Напрасно станут демоны стенать замогильными голосами, страшно щёлкать челюстями и грозить разорвать тебя на куски, пожрав саму твою душу.
Однако вскоре демоны утомятся, ибо не способны они подолгу терзать смертного, не получая никакой пищи. Разочарованно стеная, потянутся они прочь, осыпая тебя бессильными угрозами и обещаниями вернуться. Верь им. Они и впрямь вернутся, но ты уже будешь готов к сему».
Мороз драл Матфея по спине, пока он, сжавшись на лежаке в своей келье, раз за разом перечитывал списанное. Всё остальное — потом. Вот он, первый шаг — увидеть демонов, встретить их лицом к лицу и устоять.
Дальше книга повествовала, как следует говорить с низшими демонами, перечисляла их имена, растолковывала, что надлежит, привлекая их собственными душой и плотью, подчинить себе, обещая много вкусной человечины. Алчные и глупые демоны, прикованные к одному месту, где ещё живо старое чародейство, легко дадут тебе обещания, уверяла рукопись. Посулами следовало вырвать у них имена их повелителей, демонов куда более сильных, коим низшие отдавали большую часть собственной добычи. Книга наставляла также, когда охотник за демонами освоится и воля его окрепнет, то должен следить он за движениями ночных гостей, ибо повинуются они также смутным токами таинственных сил, пронзающих весь наш мир. Об этом автор обещал «побеседовать впоследствии», а пока лишь убеждал, что на основе этих наблюдений надлежит вычертить отпорный круг.
Невольно Матфей представлял себе, как он отправится в заветную пущу, отыщет колдовское место. Как, скрупулёзно исполняя все советы книги, подчинит демонов своей воле и как им придётся раскрыть ему свои тайны.
Потому что демоны Беймарнской пущи были лишь первым шагом. Первым шагом именно к забытым городам, таинственным храмам и загадочным подземным лабиринтам, где неведомые, давно сгинувшие племена погребали своих мумифицированных правителей.
А оттуда, из древних развалин и забытых подземелий, лежала дорога дальше — к той Шестёрке, что когда-то властвовала над миром, и в чьих руках — или лапах, или когтях, или щупальцах — оставались ключи к иным секретам, венчал которые самый главный: наш мир не единственный в этом Бытии. Есть и другие, там, за небом. И Шестёрка, ниспровергнутая и изгнанная, могла открыть туда дорогу.
Однако зачем бежать куда-то, если и под нашим солнцем хватает дел? Ведь именно те же Шестеро перечисленные в древней книге, — отнюдь не Праведные Силы! — могли даровать познавшему их адепту власть над магией, настоящей магией, способной двигать горы и воспламенять города, а не той ерундой, что воображение невежественных пахарей наделяет ведьм.
Матфей вновь поёжился. Почему он должен мёрзнуть в этой могильной щели? Почему, когда он может сделаться повелителем стихий и сил? Почему?
Всё чаще и чаще ему грезилось, как он покидает монастырь — весной, конечно же, — как пробирается дальними дорогами к заповедной пуще. Готовится — ничего, ради такого он и чёрными слепыми муравьями закусит, небось в голодном детстве ещё и не то едать приходилось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
