он собирал долги и следил за порядком на улицах. А неделю назад за ним прислал очень важный человек.
Директор Гао Дэсэн. Имя, хорошо известное в преступном мире. Гао устроил банкет для Пятого и его банды, угощал вкусной едой и прекрасным вином, затем предложил Пятому шанс забраться еще выше.
Войдя в «Город грез», Пятый был готов к худшему и не чувствовал страха. Когда соперник Гао, братец Хуа, появился лично, Пятый лишь продолжал потягивать пиво, за которое сам заплатил. От выпивки за счет заведения он отказался. Правила преступного мира нарушать нельзя. Пятый уже пил за счет Гао Дэсэна. Если б он принял байцзю от Хуа, яд разъел бы его тело и его репутацию. А если он утратит репутацию, то вернется к тому, с чего начал, и на него опять будут смотреть свысока.
Итак, Пятый знал, что ему можно только неприязненно глядеть на противника и потягивать пиво. Менее чем за полдня весть о происшествии разнеслась по городу.
В ночь, когда Пятый покинул «Город грез», его ждали друзья. Они настояли на том, чтобы отпраздновать событие, и он был не против, чувствуя, что достоин такого обращения.
Пятый так напился, что даже не помнил, как вернулся в свое обшарпанное жилище. Проснувшись, еще полежал в постели, чтобы насладиться ослепительным солнечным светом, льющимся через окно, обдумывая, где бы позавтракать. В конце концов, вчера он ничего не ел, кроме картофельного салата.
В дверь постучали.
– Кто там? – крикнул он, мгновенно насторожившись.
– Доставка, – раздался голос. – Друг купил вам завтрак.
Пятый расслабился.
– Подождите.
Он натянул брюки и подошел к двери. Снаружи стоял мужчина в униформе курьера. Он передал Пятому бумажный пакет.
– Что там? – небрежно спросил Пятый.
– Ваше любимое блюдо, – сказал мужчина, загадочно улыбаясь.
Решив, что в пакете гамбургер, Пятый извлек его содержимое. Что-то круглое, размером с кулак. Картофелина, с налипшей грязью, как будто ее только что выкопали из земли. Пятый оторопел.
– Кто это прислал?
– Не любишь картошку? Доставили до двери – чем ты недоволен?
В поле зрения появилась еще одна фигура – бледный худощавый парень с темными озорными глазами.
Пятый уже где-то его видел. Потребовалось время, чтобы вспомнить: Ма Лян, управляющий ресторана «Город грез». Пятый унял свой гнев и изобразил улыбку.
– Я люблю картошку, но есть ее предпочитаю в «Городе грез», с пивом.
– Хватит болтать, – выплюнул Ма Лян. – Бин, накорми ублюдка.
Человек по имени Бин, по-прежнему широко улыбаясь, занес кулак.
Пятый не растерялся. Он нырнул в сторону и поднял руку, чтобы блокировать удар, одновременно выставив ногу. Бин шагнул вперед, выдержал подсечку и втянул Пятого в ближний бой. Хотя Пятый был крупнее, это не давало ему особого преимущества в узком коридоре.
Улучив момент, Ма Лян бросился между ними и ударил Пятого в живот, выбив из него весь воздух. Пятый издал стон и согнулся пополам.
Бин втолкнул его обратно в квартиру; Ма Лян последовал за ними и закрыл за собой дверь.
– Мы тебе доставку организовали, а ты нос воротишь! – гаркнул он.
Пятый уставился на Ма Ляна.
– Забей меня до смерти, если можешь, или жди, когда я тебя урою, – прорычал он между вдохами.
– Выбор только такой? Тогда я дам тебе то, чего ты хочешь.
Кулак Ма Ляна угодил прямо в висок. На сей раз Пятый не издал ни звука и осел на пол.
– Ты не убил его, а? Братец Хуа сказал не добавлять ему неприятностей.
– Я знаю, что делаю, – буркнул Ма Лян. – Очухается через десять минут. Засеки время, если не веришь.
Бин вздохнул и достал веревку, чтобы связать Пятого. Вскоре тот и впрямь открыл глаза. Ма Лян тут же сунул картофелину ему в рот.
– Любишь картошку, урод? Давай, ешь!
Пятый не мог сопротивляться; пока он сообразил, что происходит, половина картофелины уже была у него во рту – твердая, холодная, покрытая комьями грязи. Он отплевывался, выкрикивая ругательства.
Ма Лян взглянул на Бина.
– Эй, помоги-ка мне.
Бин поднял ногу и ботинком вдавил картофелину в рот Пятого. Тот инстинктивно отпрянул, подошва угодила ему в нос. На мгновение перед глазами потемнело, по лицу потекли слезы.
– Ешь давай! – Ма Лян нажал на подбородок Пятого. – Еще один удар – и будешь безглазым.
Пятому оставалось только беспомощно смотреть, как снова опустилась нога Бина. Картофелина оказалась полностью во рту. Бин добавил еще несколько ударов кулаком. Рот у Пятого был широко раскрыт, глаза выпучены, однако он не мог издать ни звука.
– Ну как? Нравится картофельный салат в «Городе грез»? – Ма Лян хмыкнул и повернулся к Бину. – Где камера? Сделаем фото на память.
Бин открыл поясную сумку и вытащил фотоаппарат, любезно поясняя Пятому:
– Когда известные люди обедают в «Городе грез», они всегда фотографируются с нашим управляющим. Ты, наверное, сам видел снимки на стене. Сегодня тебе повезло, ты тоже получишь фото.
– Хватит трепаться, – оборвал его Ма Лян. – Быстрее. Приведи его в порядок.
– Конечно, – сказал Бин. – Нельзя же сниматься без рубашки, это вульгарно… К счастью, управляющий все предусмотрел. Видишь, даже принес тебе кое-что из одежды.
Бин снова полез в свою сумку, и Пятый побагровел от гнева, когда увидел женский топ на тонких бретельках и мини-юбку. Бин грубо натянул их на Пятого – разумеется, тот выглядел нелепо.
– Что думаешь, Ма? – спросил Бин.
Ма Лян осмотрел свое творение.
– Чего-то не хватает…
– Сейчас исправим. – Глаза Бина блуждали по комнате, пока он не заметил на прикроватной тумбочке коробку с салфетками. Cкомкал несколько салфеток и набил ими лиф Пятого.
Ма Лян злобно улыбнулся.
– Неплохо… Скажи «сы-ы-ыр»!
Бин поднял камеру и сделал снимок. Пятый лежал с картофелиной во рту, связанный по рукам и ногам, и молча кипел от ярости.
Он потерпел полное фиаско. Враги отняли у него самое ценное – достоинство.
Ма Лян понял, что творилось в голове Пятого. Он похлопал его по плечу и успокоил:
– Слушай, братец Хуа знает, что ты хороший человек, поэтому мы не хотим доставлять тебе неприятности. Мы сохраним эти фотографии для частной коллекции. Они не появятся на стене в «Городе грез». Ну, по крайней мере, пока.
В глазах Пятого засветилась слабая надежда. Ма Лян посмотрел на него.
– Нам с тобой в этом городе тесновато. Завтра ты уедешь отсюда и обоснуешься где-нибудь еще. Но если снимки увидят свет… Тогда вернешься в деревню и будешь работать в поле, да?
Пятый сглотнул. Слюна, смешанная с грязью, была горькой.
Ма Лян с довольной улыбкой ослабил узлы на веревках, затем встал и спокойно
