— Не знаю, заметили вы или нет, — отчеканила она, — но на улице идет дождь.
— И что? — Кристофер нехотя развернулся на стуле в ее сторону.
— А то, что я не хочу кататься на машине, когда идет дождь! И не хочу идти на пляж, когда идет дождь!
— Почему? Во время дождя вода очень теплая.
— Честно говоря, Кристофер, я не очень люблю морские купания.
— Почему?
— Потому что я плохо плаваю. Убедительно?
— Плохо плавает тот, кто мало плавает. Кроме того, вам все равно больше нечем заняться, кроме педикюра.
— Спасибо за напоминание. Но более десяти минут это не займет.
— Тогда займитесь садом. Его давно не пололи.
— Под дождем, со свеженакрашенными ногтями?
— Дождь скоро кончится, долгих дождей у нас не бывает. Пока мы с вами тут разговариваем, небо уже проясняется.
Элизабет вздохнула.
— Похоже, этот месяц будет для меня бесконечно долгим, — сказала она и повернулась, чтобы уйти.
— Займите себя чем-нибудь, Элизабет, — добавил Кристофер, развернувшись к машинке. — И главное — делайте это тихо…
Элизабет повернулась, чтобы ответить, но, увидев его спину, молча вышла из комнаты. Сначала она бесцельно побродила по дому, потом тоска выгнала ее в сад, и, чтобы отвлечься от своих мыслей, она решительно набросилась на колючие сорняки, местами доходившие ей до колена. Первые минуты она срывала их, злобно чертыхаясь, потом успокоилась и даже начала получать удовольствие от вида аккуратно прополотых цветочных клумб. Но сад был запущен. Как-никак со дня смерти тетушки, которая с любовью и душой каждый день занималась цветами, прошло уже немало времени.
Элизабет мысленно спланировала «график работы», чтобы как можно быстрее вернуть саду былую привлекательность. После того, как дневная «норма» была выполнена, усталая, но удовлетворенная, она пошла смывать усталость.
После душа она прилегла отдохнуть буквально на минутку, собираясь заняться наконец своими ногтями. Педикюру не повезло и в этот раз: только ее голова коснулась подушки, сон мгновенно взял ее в свои объятия, и она проспала не меньше двух часов.
— А где Кристофер? — зевая, спросила она, входя на кухню, у суетившейся у плиты Одри. На часах было пять тридцать. На кухню Элизабет привлек заманчивый запах жареного мяса.
— Он ушел к океану. А вас просил не будить.
Услышав это, Элизабет даже не поняла, какое чувство испытала — досады или облегчения.
— Элизабет, дорогая, меня удивляют ваши отношения. Два умных, красивых человека не могут найти общего языка. Мне так хотелось, чтобы радость и веселье вновь поселились в этом доме, хотя бы ненадолго. Вы мне понравились с первого взгляда, и я в душе порадовалась за Кристофера. Он тяжело пережил смерть миссис Оберн. Я-то думала, что он будет рад вашему появлению, а вы постоянно ссоритесь, избегаете друг друга. — Одри с грустью покачала головой.
Мысль о том, что Кристофер тосковал по Маргарет, не приходила ей в голову. Одри говорила об этом с такой уверенностью… А она знала его намного лучше, была свидетелем их отношений несколько лет. Подумав об этом, Элизабет решилась на вопрос:
— Скажите, Одри. — Голос выдавал ее легкое волнение, — Кристофер и Маргарет были любовниками?
Одри замерла, отложила нож, которым секунду назад резала салат, и повернулась к Элизабет.
— До вас уже дошли местные сплетни?
— Нет, просто подумала… А что, разве об этом говорят на острове?
— А что вы хотите? Остров крохотный. Коза сдохнет — уже событие. А когда появился молодой красавец и не уехал через три недели, как обычные гости… Маргарет три года назад выглядела совсем по-другому. Недуг из цветущей женщины превратил ее в пожилую, усталую и больную леди. Такой она пришла к вам в отель незадолго перед смертью. А три года назад сплетен и болтовни вокруг их отношений было достаточно.
— Одри, вы так и не ответили на мой вопрос.
Одри пожала плечами.
— Я этого не знаю. Но если они и были любовниками, то очень уж хорошо это скрывали. Если вас, Элизабет, интересует мое личное мнение, то я уверена, что нет. Их связывала большая дружба.
— Вы были подругами с Маргарет, а не знаете таких вещей?
— Да, мы были подругами. Но Маргарет никогда не делилась своими сердечными делами. И ненавидела сплетни.
— Понимаю, — медленно произнесла Элизабет, огорченная тем, что даже Одри не прояснила ситуацию. — А что вы думаете о Кристофере? Он вам нравится? Только честно…
— Да, он мне нравится, — не задумываясь, ответила Одри. — По правде говоря, так было не с самого начала. Он сильно изменился за эти три года. К лучшему. И был очень добр и внимателен к Маргарет, когда та заболела. Если бы вы знали, сколько бессонных ночей провел он у ее постели, когда она страдала от невыносимой боли! В этом человеке столько благородства и сострадания. Мне искренне жаль, что Крис вам показался не с лучшей стороны. Возможно, он возмущен тем, что вы собираетесь продать особняк, который стал ему домом…
Звук подъехавшей к крыльцу машины прервал их разговор.
— А вот и Кристофер легок на помине! — воскликнула Одри. — Кстати, Элизабет, об их отношениях с Маргарет вы можете смело спросить его самого.
— Ладно, посмотрим. Пойду лучше переоденусь к ужину, — торопливо бросила Элизабет, услышав, как хлопнула автомобильная дверь.
К ужину она вышла в том же белом туалете. Не потому, что хотела привлечь внимание Кристофера — бесполезное занятие, когда тебя за человека не считают, — просто ей не хотелось давать лишнего повода для его едких шуток насчет ежедневной смены нарядов. Подумав, как ей поступить с волосами, она собрала их в длинный «конский хвост».
Кристофер был в голубых обтягивающих джинсах и военно-морской майке без рукавов. На голове — новая бандана, тоже с морской символикой.
Красив, как бог! И он об этом, по-моему, знает…
— Что же вы не пошли со мной купаться? — прервал затянувшееся неловкое молчание Кристофер. — Я бы, конечно, предпочел, чтобы вы честно сказали, что не хотите идти со мной на пляж, чем притворяться спящей красавицей.
Элизабет только тяжело вздохнула. Нет, он никогда не оставит свой издевательский тон. Глядя в тарелку, она нервно перебирала столовые приборы.
— Что с вами сегодня, Элизабет? Вы не заболели?
— Нет, с чего вы взяли? — вопросом на вопрос ответила она.
После этих слов еле тлевший костер беседы потух окончательно. Ужин продолжался в полной тишине. Стараясь сгладить натянутую атмосферу за столом, молодые люди с удвоенным аппетитом набросились на все, что подавала Одри, и обильно запивали красным вином ростбиф с овощной смесью, йоркширский пудинг и многое другое. Все было сметено в считанные минуты.
