На границе Нелдорета и Региона, среди лесов, высится одинокая гора. У ее подножия протекает Эсгалдуин. Здесь и возвели гномы врата дворца Тингола. Ажурный каменный мост связал берега реки. Подойти к вратам можно только по нему. От ворот широкие галереи вели в многочисленные и обширные залы, высеченные в камне. Из-за них дворец и получил название Менегрот, Тысяча Пещер.
Эльфы трудились вместе с гномами. Каждый народ по своему отразил слышанные от Мелиан рассказы о Валиноре Заморском. Колонны Менегрота были изваяны в виде буков Оромэ, с листвой и ветвями, залы освещались золотыми лампионами. В кронах каменных деревьев, словно в садах Лориена, пели соловьи, в залах били фонтаны, и серебристые струи падали в мраморные бассейны, вырубленные в многоцветных полах. Изображения зверей и птиц покрывали стены и своды, выглядывали из крон каменных деревьев, сиявших цветами из самоцветов. Уже через несколько лет Мелиан и ее девы украсили залы прекрасными гобеленами, рисунок которых заключал не только повесть о делах Валаров, но и всю историю Арды со дня Творения. Несколько неясных тканых узоров повествовали о грядущем. К востоку от Моря не было дворца, способного соперничать с Менегротом.
После окончания строительства гномы по-прежнему посещали владения Эльвэ и Мелиан, но дальше на запад не ходили и к побережью не приближались никогда. Море им очень не нравилось.
Никакие известия из внешнего мира не смущали покой Белерианда. Но вот на третьем веку заточения Мелькора гномы начали проявлять беспокойство. Они отправили к Тинголу посольство и жаловались на то, что оставленные на севере со времен Великой Битвы корни зла дали всходы.
«Жуткое зверье появилось к востоку от гор, — говорили гномы, — ваши древние родичи покидают равнины и ищут укрытия в горах».
Вскоре лиходейские твари перевалами начали проникать и в Белерианд. Попадались волки, а может, оборотни в обличье волков и прочая нечисть, попадались и орки, сначала немногочисленные и осторожные, разнюхивавшие пути в ожидании своего хозяина. Эльфы считали их одичавшими Авари и, надо сказать, не так уж сильно ошибались.
Пришлось Тинголу думать об оружии, в котором раньше не было нужды. Здесь очень пригодилось искусство Наугримов, особенно кузнецов из Ногрода. Гномы несли в себе высокий боевой дух, они готовы были дать отпор любому обидчику, будь то слуги Моргота, Эльдары, Авари, дикие звери или даже их собственные сородичи из других мест, так что с оружием они были хорошо знакомы. Вскоре и Синдары научились кузнечному делу, но ни Синдары, ни даже Нолдоры не смогли превзойти кузнецов Белегоста в плетении кольчуг и изготовлении доспехов.
Хорошо вооруженные, Синдары быстро изгнали со своих земель всякую нечисть, и снова настал мир и покой. Но теперь этот мир охранялся арсеналами Тингола, где запасено было достаточно всякого оружия. Копья, мечи, топоры, доспехи ослепительно сверкали: сталь, выкованная гномами, не ржавела. По прошествии времени все это весьма пригодилось Тинголу.
Как было сказано, века назад некий Ленвэ из народа Ольвэ увел часть Тэлери на юг, вниз по Андуину. Их стали называть Нандорами. О скитаниях Нандоров известно мало. Говорят, некоторые из них так и жили в лесистых поймах Великой Реки, другие дошли до ее устья и заселили побережье, а третьи, перевалив Белые Горы, обживали пустоши Эриадора. Они не обрабатывали металл, не ведали оружия, поэтому, когда с севера в их края стали проникать всякие злодейские твари, Нандоры оказались беззащитными перед напастью. Денетор, сын Ленвэ, прослышал о мощи и величии Тингола, с трудом собрал свой бродячий народ и повел в Белерианд. Синдары с радостью встретили блудных родичей и отвели им для жительства изобильные земли Семиречья.
Мало сохранилось сведений о мирном времени в Белерианде после прихода Денетора. Говорят, именно в те годы менестрель Даэрон, мудрейший в народе Тингола, изобрел руны. Гномы, навещавшие Белерианд, освоили их и радовались новому искусству больше самих Синдаров. Именно от гномов письменность распространилась среди других народов Среднеземья. Синдары больше полагались на память и до Войны почти не пользовались рунами. Поэтому множество преданий погибло в развалинах Дориата. О тихих беспечальных днях обычно не говорят, пока они не кончаются. Так и прекрасные творения: они говорят сами за себя, пока существуют и радуют взор, а когда их уже нет, память о них остается лишь в песнях и не дает настоящего представления о том, что было.
В те дни эльфы свободно бродили в Белерианде под ясными звездами по берегам полноводных рек, заросших благоухающими ночными цветами. Летним полднем сияла красота Мелиан, и подобно весеннему рассвету цвела Лучиэнь. Король Тингол восседал на троне Белерианда словно отдыхающий Майа, чья сила скрыта до поры, чья радость проста, как воздух, чьи думы спокойны, как реки на равнинах. Время от времени в Белерианд наезжал Оромэ, и тогда звуки Валаромы наполняли подзвездный мир, а стук копыт Нахара громом отдавался в холмах. Эльфы побаивались могучего Валара, хотя и знали, что при нем никакое лихо не нарушит покоя Белерианда.
Но уже клонился к вечеру долгий день Валинора. Из песен и преданий всем известно о том, как Мелькор убил Свет, вернулся в Среднеземье, схватился с Унголиантой; вопль Врага предвестником гибели пронесся над Белериандом, заставив вздрогнуть населявшие его народы. Унголианта бежала с севера и, окутанная мраком ужаса, объявилась во владениях Короля Тингола. Власть Мелиан не допустила ее в Нелдорет, и страшная тварь поселилась в ущельях южных склонов Дортониона. С тех пор здешние горы получили название Эред Горгорат, Горы Ужаса. Никто не осмеливался посещать эти мрачные места: свет там был тускл, а воды отравлены. Моргот вернулся в Ангбанд, и вскоре к небу вознеслись жуткие дымные башни Тангородрима. От ворот Вражьей Крепости до ворот Менегрота было всего лишь сто пятьдесят лиг…
Орки, во множестве расплодившиеся в подземельях, становились все сильнее и злее. Темный Владыка наделил их дикой жаждой к разрушению и убийству. Скоро под покровом туч, насланных Морготом, полчища орков из Ангбанда заняли северные нагорья и оттуда неожиданно вторглись в пределы Белерианда. В обширном королевстве Тингола эльфы в ту пору вольно селились в лесах и долинах и жили обособленно, небольшими общинами и родами. Только возле Менегрота да в краю мореходов обитали многочисленные народы. Орки обошли Менегрот с двух сторон и отрезали его от Эглареста. Тингол отправил гонцов к Денетору, и вскоре из Семиречья подошел большой вооруженный отряд. Он принял бой с орочьим войском, положив начало Войнам Белерианда. Восточная орда была окружена и разбита на полпути между Аросом и Гелионом. Немногие уцелевшие орки бежали на север и там погибли под топорами гномов, вышедших из-под горы Долмед. Едва ли кто-нибудь из лиходеев возвратился в Ангбанд. Правда, первая победа досталась эльфам недешево. Воины Денетора уступали оркам в вооружении, и сам он пал, не дождавшись подхода основных сил Короля Тингола, жестоко отомстившего за его гибель. Народ Денетора горько оплакивал потерю правителя, и с тех пор никто не мог заменить его. Сражение устрашило Нандоров. Они стали очень осторожны, теперь их звали Лаиквэнди, Зеленые Эльфы, из-за одежд, прекрасно маскировавших их среди листвы. Однако многие Нандоры подались на север, примкнули к войскам Тингола и смешались с его народом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
