то этот бардак так и будет разрастаться, словно сорняк.
Проехали минут тридцать и распрощались. Стою в ожидании дальнейшего хода. Подъезжает черная Тойота Прадо, водитель через открытое окно подает знак, чтобы садился. Знакомимся, представляется Серегой.
– Куда держите путь? – спрашиваю я.
– Далеко.
Далеко – это хорошо. Главное, чтобы было по пути. Еду пока едется. Буду импровизировать на месте.
– Я от дочки еду, – говорит Серега, – она живет у моей бывшей жены. А эту тачку только сегодня купил. И завтра уже продам в Благовещенске. По крайней мере, надеюсь на это.
– Так мы сегодня до Благовещенска доедем?
– Постараемся. Я давно уже этим промышляю, продаю автомобили. В Забайкальском крае обычно авто в цене ниже чем в Амурской области.
Во время дороги у нас установился негласный таймер разговоров. Мы беседуем минут двадцать, а после сорок минут молча слушаем музыку.
Над нами в небе скользит массивная птица с широким размахом крыльев, кончики которых заостренно торчат.
– Это орел летает? – спрашиваю я.
– Это нет, не орел. Для орла маловат. Сокол, скорее всего.
– У нас в Питере воробьи да голуби в основном. Так что я в птицах не очень разбираюсь.
Серега смеется.
– А правда, что тут можно встретить амурского тигра или медведя? – спрашиваю я, – они ведь сторонятся дороги? Я так-то ночую в палатке.
Серега саркастически посмеялся и говорит:
– Да байки это! Всю жизнь здесь живу, столько километров намотал по этой дороге и ни разу никого не видел. Только зайца и то однажды. Все крупные животные в тайге, до них на транспорте не доберешься.
При последних словах я тихо выдохнул, отлегло от души. Мысль о диких животных не сильно беспокоила, но всякое бывает.
Время два часа дня. Дорога овеяна каким-то волшебством. Серый асфальт устремляется вдаль за горизонт, по краям проезжей части расстилаются высокие хвойные заборы, из которых вылетают волны белых бабочек. На протяжении многих километров пепельные мотыльки порхают с правой части леса, пересекают дорогу и уходят в левый край. Многие из них летят невысоко, поэтому сталкиваются с нашим несущимся вперед авто и погибают, запечатлевая смерть пятнами Роршаха на лобовом стекле. Хочется снизить скорость и наслаждаться этой красотой миграции. Из общей массы бабочек выделялись отдельные парочки. Они порхали вокруг друг друга и шли в одном направлении. Как это мило, влюбленные бабочки. Может, в другой жизни это были люди с плохими отношениями, а в этой им выпало счастье пребывать в гармонии.
Едем в постоянном темпе, изредка заезжаем на заправку.
– Впереди будет участок дороги, где самый дорогой бензин в области, – говорит Серега, – его надо проскочить без дозаправки.
Захотелось есть. Наверное, останавливаться в кафе не будем, так что достаю орехи и отсыпаю горсть в руку. Угощаю водителя, он взял скромную щепоть.
– Возьмите еще, – говорю я.
– Да их все равно много не съесть.
Вот перекусил, и незаметно подкралась дневная дремота. Кончик носа попеременно опускался и резко вздымался.
– Да не мучайся, откинь кресло да вздремни, – говорит Серега.
Я уже не удивляюсь подобному предложению, но радовать это не прекращает. Что может быть лучше: и приехать, и поспать? Закрываю глаза и мгновенно падаю в пучину забвения.
Сквозь сон слышатся отдельные фрагменты музыки, сонливость отходит. Стараюсь раскрыть глаза. В полуоткрытую щель век размыто видится что-то невообразимо прекрасное. Смешение цветов и воздушности, словно семена одуванчиков распространились в окружении, а мы плывем сквозь них. Я даже сонно выпалил: «А что это такое красивое?» Открыл глаза шире и окончательно проснулся. Это были размазанные по лобовому стеклу трупы бабочек.
Минул пятый час дня. Оставили за собой Забайкальский край и въехали в Амурскую область. В глаза бросились густые мазки высоких зеленых елей. В окно сочится сладкий и дурманящий воздух еловых лесов. Въехали на спуск – открылась широкая аллея на гребне холма.
– Красиво, да? – говорит Серега.
– Да, очень, – не отрывая глаз от вида, проговорил я.
Через мгновение словно сменили декорации, мы завернули за холм, и появился перевалочный пункт. Остановились. Серега регулярно осматривал масленый щуп в двигателе. Но в этот раз он кивнул в сторону кафе и сказал:
– Пойдем, поедим!
Покушать я был не прочь.
Внутри просторный зал с фонтаном посередине, сверху нависала цветомузыка, а под ней танцпол, справа стояли беседки с соломенными декоративными крышами и деревянными столами внутри. Красивый интерьер, совсем не похоже на придорожное кафе. За барной стойкой стоят две молодые девушки. Мы перед ними листаем меню, где всего три-четыре блюда по запредельной цене.
– А макароны есть у вас? – спрашивает Серега.
– Это банкетный зал! – говорит девушка, – столовая в левой части здания.
Теперь все ясно.
Мы прошли по коридору – представилась уже знакомая картина: ряды готовых блюд, подносы и столики, покрытые клеенкой. Перекусили, проверили уровень масла и двинулись в путь.
Большую часть дороги уже проехали. Посчитали с Серегой, что за сегодня он подвезет меня на 1100 км. Да, такое расстояние еще не удавалось проехать на одном транспорте.
Стемнело. Через пару часов сворачиваем на обочину, где припаркована спортивная Тойота. До Благовещенска оставалось километров 80. Выходим. Рядом с машиной стоит лохматый мужчина с широкой улыбкой и белыми зубами. Он распростер руки и пошел навстречу Сереге. Они горячо поздоровались и начали весело болтать. Я тем временем топчусь в сторонке. Незнакомец говорит, что тоже подвезет меня немного. Голосовать уже нет смысла, так что соглашаюсь. Как выйду, организую ночлег. Прощаюсь с Серегой, благодарю за путь, за еду и желаю удачи на дорогах.
Проехали мы действительно немного, километров двадцать. Высадил он меня в неудачном месте. Обочины совсем нет, а у края дороги железный отбойник. И конца этому бедствию не видать. Может, на утро прояснится, может, и не так все плохо.
Спускаюсь на поросшую травой поляну. Вокруг слышится непрерывный жабий галдеж. Кажется, у них сейчас тот самый сезон, и еще кажется, здесь кругом болото. Как бы ноги не замочить.
Прошел до деревьев, вроде сухо. Разбиваю все отсыревшую палатку под свисающими еловыми ветками. Как же мне не хочется в ней ночевать! Устал от этого кочевого ночлега. Ничего, осталось немного. Надеюсь, завтра будет последняя ночь в полях. Последняя ночь, она уже так близка. Вот оно, мгновение, ради которого я упорно шел. Ощущение, будто в дороге месяца четыре, но прошло чуть больше недели. Заваливаюсь в берлогу, кипячу чай в палатке и ложусь на боковую. На устах фраза: «Послезавтра я буду во Владивостоке… уже послезавтра…»
День 11
Я опасался крупных животных, но
