и заглянуть туда, посмотреть поближе не получится.
Зато через весь город расходились от замка мощеные улицы. Не слишком ровные, виляющие из-за деревьев. Город был стар и надежен, так что я усомнилась в словах старосты. Тут, мне кажется, даже не пра-пра-прадеды нынешних владельцев обустраивались. Кажется, что город стоит на этом месте многие сотни лет. Мы неторопливо ехали по одной из улиц, собираясь остановиться на ночлег в трактире. Я оглядывалась.
Дома, стоящие близко к замку, были такие же старые и надежные, как замок. Не слишком большие, два-три этажа. А вот деревья, росшие у этих домов, поражали возрастом. Было их не слишком много, примерно по одному на каждые пять-шесть домов, но обхватить эти дубы не смогли бы и два человека. Такие растут не одно столетие.
От самого замка шел небольшой уклон, и вся растаявшая снежная вода тонкими ручейками утекала куда-то. Снега на крышах уже не было, но по обочинам улицы еще попадались грязные тающие сугробы. Совсем низкие и слежавшиеся. По некоторым домам вились сухие плети какого-то растения. Возможно, это обычный девичий виноград. Думаю, летом и особенно осенью смотрится это красиво.
Народу на улицах было не так и много. В основном мастеровые и рабочие, спешащие по домам. Одеты люди достаточно добротно, даже пробежавшая куда-то стайка мальчишек щеголяла теплыми куртками и сапогами. Никаких лаптей я не видела. Нищих тоже не наблюдалось.
Запахи города были довольно сложны. Немного лошадиный навоз и дым. Волнами наплывали разные другие: то аромат жарящегося мяса, то кисловатый запах черного хлеба, то вдруг пахнуло пряностями из какой-то мелкой лавочки. Оттуда вышла хозяйка и активно встряхивала большое полотно. Именно от него так одуряющее несло перцем и корицей.
Город был велик: мы тарахтели колесами по бесконечным улицам уже более часа. Пошли районы попроще, с домами пониже. Здесь уже появились палисаднички и окошечки с белоснежными шторками. Этот район больше напоминал нарядную деревню.
Наконец Прон свернул с улицы во двор двухэтажного дома.
-- Ото здеся и будем ночевать. Сейчас хозяина скликаю.
-- Прон, я рынок-то далеко отсюда?
-- А вона, госпожа Розер, сами смотрите… -- почему-то он указывал пальцем на второй этаж дома. – Тама вам комнату дадут, а ить окна-то из нее как раз на торги и выходят. Сами все и увидите. Ить эти торги в городе самые большие. Завсегда мы сюда катаемся.
Хозяин, говорливый толстяк, радостно поприветствовал Прона, как старого знакомца, начал шумно распоряжаться. И через несколько минут служанка уже показывала нам «покои». Эти самые покои были почти точной копией комнат в деревенских домах, где мы ночевали в дороге. Клетушка метров двенадцать, с двумя узкими кроватями, парой табуреток и умывальником в углу. Самым обычным дачным умывальником. «Удобства» располагались на улице, в дощатой будочке.
Первым делом я подошла к окну, чтобы в сгущающихся сумерках успеть осмотреть торги. Базар был велик. Десятки бесконечных рядов навесных крыш уходили куда-то в даль. Больше всего мне понравилось, что между рядами виднелось несколько человек с метлами. Город выглядел чистым, и меня порадовало, что это не само собой так получается, а за этим следят местные власти. Меньше грязи – меньше шансов получить эпидемию.
На ужин нам предложили кашу. Не то чтобы совсем есть невозможно, но и не сказать, чтобы вкусная. Крутая и плотная овсянка с каким-то соусом. Немного непривычно для меня. Впрочем, за дорогу я устала так, что мечтала только обтереться полотенцем и рухнуть спать. Уже проваливаясь в сон, думала: «Надо бы баньку здесь организовать… Такую… Ну, чтобы душевно было. С веничками, с хорошим жаром… И квас обязательно на каменку плескать, чтобы дух в баньке пошёл хлебный, воздух стал мягче и полезней. Ничего лучше кваса или травяных настоек не придумали еще!».
Глава 20
С утра я озадачила Прона. Сильно озадачила.
-- Госпожа Розер, так это… Есть, конечно, и кузнецы справные, как не быть. Только ить, ежли лопату там или, скажем, молоток, можно и в лавочке посмотреть. Зачем же в кузню-то ехать?
-- Прон, то, что мне нужно, в лавочках не продают.
-- Ну, как прикажете, светлая госпожа.
Пока ехали, я внимательно рассматривала всех, кто попадался навстречу. В основном меня интересовала женская одежда: очень хотелось слиться с толпой, не привлекать внимания.
На мне было то самое платье, скучноватое и теплое. В целом я не выделялась среди горожанок. Пожалуй, большая часть была одета даже получше, чем я. Многие женщины носили меховую отделку на шерстяных накидках и свободных кардиганах, юбки снабжены вышивкой, аппликациями. На суконных кокетливых шапочках – украшения типа брошек и заколок из меди, иногда, но редко из серебра. Горничные, трактирщицы и лавочницы шляпок не носили. Платки: чаще всего белые или ярко-красные. И одежка попроще, но тоже не без отделки. Всякие медные и стеклянные бусинки, кое-где искусственные цветы из грубоватых куриных перьев, крашеных и подстриженных.
Еще одно отличие – перчатки. Те, кто побогаче, носили их. Кожаные и тканевые, с отделкой. Конечно, я могу ошибиться, но мне кажется, дворянку я видела только одну. Женщину лет тридцати сопровождал важный и толстый лакей в бархатной куртке с позументами. Он нес шляпную коробку и какой-то сверток. Вот на ней я видела небольшие сережки из золота, да и брошка на шляпке была не медная. Думаю, стоит аккуратно уточнить у Лесты, всем ли можно носить золото, или это прерогатива высших классов. А главное, почему у меня в гардеробе не нашлось шляпки? Как-то странно. Капюшон, конечно, штука удобная. Но получается, я от всех отличаюсь.
До кузни добирались долго. Все шумные мастерские были вынесены на окраину города, подальше от замка и чистых кварталов. А сам Энкерт оказался вовсе не маленьким. Кузни и еще какие-то мастерские располагались вдоль крепостной стены довольно плотно. Переговоры с мастерами я вела сама: Прон не понимал, что мне нужно. А вот один из мастеров в третьей, кажется, по счету кузне, кивнул головой:
-- Делал
