помощник доктора, обвязался веревкой и охотно начал спускаться по лестнице.
– Лестница превосходная, – сообщал Джо, – здесь целая комната, только темно, плохо видать. Подождите, у меня есть спички, – продолжал он.
Через мгновение раздался крик ужаса, и Джо одним прыжком очутился не только наверху лестницы, но и спрыгнул в сад.
Он был бледен, и губы его дрожали.
– Что, что такое, что там? – засыпали его вопросами.
– Там… я не пойду туда больше! Там сидит мертвец!
– Какой мертвец, что ты мелешь, трус, говори толком.
– Господин доктор, я и говорю толком, там сидит мертвец. Мне ли не узнать человеческого черепа, – прибавил он.
– Так я и думал, – проворчал доктор, – скелет, а не мертвец. Дурья ты голова. Скажи-ка лучше – ступени крепкие?
– Да, господин доктор, такие крепкие, что не только вас, а самого слона выдержат.
– Ну, помолчи. – И доктор, кряхтя и охая, полез по узкой лесенке.
Наступило молчание. Было жутко.
Гарри не выдержал и, поднявшись на ступени, крикнул в отверстие:
– Жив ли ты, доктор?
– Ну конечно жив. Сейчас вернусь и расскажу.
Немного погодя он и сам показался из люка, и Гарри помог ему выбраться.
– Прикажите закрыть люк, ничего особенного там нет, то есть я хочу сказать, там нет ни золота, ни бриллиантов, и от своей трети находки я отказываюсь в пользу деревенского кладбища.
Потом доктор не торопясь принялся готовить себе сигару.
– Да говорите, что там?
– Правда ли есть скелет?
– Где он лежит? – спрашивала любопытная молодежь.
– Подождете; вам бы только смеяться над пожилыми людьми, а небось к мертвецу никто не пошел, струсили поди, – бурчал доктор.
– Не будем больше, не будем, вы доказали свою храбрость, падайте теперь хоть вверх тормашками, не будем смеяться, – уверяли молодые люди.
– Ну то-то! – сказал, наконец, удовлетворенный доктор. – Слушайте же. Там небольшая комната, ну, скажем, сажень[75] в квадрате; пустая. На стене, что упирается в гору, мраморная плита с надписью: «Здесь покоятся Фредерик и Мария из древнего и знаменитого рода графов Дракула».
– Ну а где же мертвец? – не унимались любопытные.
– Погодите, будет и мертвец! – отвечал доктор. – С той стороны, что, по моему расчету, выходит на озеро, на обрыв, в стене есть щель; через нее проникает свет. Щель или расщелина настолько широка, что через нее может протиснуться человек – конечно, не такой, как я или капитан Райт. Вот возле этой-то щели на полу и сидит мертвец – точнее, скелет, приложив голову к выступу скалы. Кожа на лице почти не сохранилась, а судя по зубам, покойник не старый человек.
Волос на голове тоже нет, они или обриты, или же их съела какая-нибудь порода моли. Одежда настолько истлела, что определить материал или покрой невозможно. Какой-то плащ или халат. Вот и все! – закончил доктор, затягиваясь приготовленной сигарой.
– Но как он туда попал? – спросил Жорж К.
– Это вопрос трудный. Быть может, добровольно, быть может, и нет. Мог сойти через люк, и тот по чьей-то злой воле или неожиданно закрылся. Наконец, мог пролезть через расщелину и не имел сил выйти обратно, но последнее предположение трудно. Расщелина должна прийтись как раз в середине утеса, на котором стоит замок. Так что добраться до нее нелегко. Но если предположить даже, что кто-либо ради любопытства и проник в нее, то почему он не пошел обратно и уже на дороге не завяз и не умер, а остался ждать смерти у входа, на пороге спасения, так сказать. Все это очень темно.
Вот возле этой-то щели на полу и сидит мертвец – точнее, скелет, приложив голову к выступу скалы
Одно несомненно: расщелина образовалась уже после постройки склепа, не мог же строитель оставить незаделанной такую огромную щель. Какой был смысл? – закончил свой рассказ доктор.
Предположения, догадки сыпались градом. Но ни одна не выдерживала логических возражений.
– Странно, что склеп сделан не под капеллой, как принято, а в стороне, – заметил Джемс.
– Да это скорее не склеп, а одиночная могила, так как других надписей нет, – добавил доктор.
Находка трупа удручающе подействовала на общество, и было решено дальнейший осмотр прекратить.
Вышли во двор. Прошли мимо конюшен, людских, кухонь и прочих построек прямо к воротам.
Староста аккуратно замкнул калитку и повесил новую печать.
До заката солнца оставалось еще часа два, а потому решили идти по новой дороге в деревню, навестить Карла Ивановича в его архиве.
Дорога была крутая и очень испорчена временем. Шли тихо.
Никто не заметил, что староста исчез.
При входе в деревню он встретил Гарри низкими поклонами, прося удостоить чести его дом.
– У меня в саду приготовлено пиво, его варили мои дочери, – говорил он.
Ничего не оставалось, как зайти, да и после жаркой и пыльной дороги глоток пива был не лишним.
Когда общество разместилось под тенью цветущей липы да холодное вкусное пиво принесли две хорошенькие дочери хозяина, то стаканы начали быстро пустеть и вновь наполняться.
Один доктор отказался от пива и попросил стакан колодезной воды.
А на насмешки товарищей ответил:
– Не люблю я деревенского пива, в нем всегда есть примесь дурмана. Вы, Жорж, не очень налегайте, вам и без дурмана снятся красавицы.
Жорж К. в ответ выпил огромную кружку пива.
– За здоровье здешних красавиц! – воскликнул он задорно, кланяясь дочкам старосты.
– За здоровье наших милых хозяек! – подхватила молодежь, весело смеясь.
Дочки старосты даже вспыхнули от удовольствия и стыдливости.
Это были девушки шестнадцати-восемнадцати лет, здоровые, свежие, а при опрятности костюма и роскошных косах даже привлекательные и не для таких скучающих шалопаев, как наши охотники.
Так что, когда Гарри в сопровождении доктора и старосты вышел из сада, компания и не двинулась с места.
– Оставьте их! – сказал Гарри доктор.
Пошли к церкви.
Ризница была открыта, и сторож беспрекословно пропустил старосту и его спутников.
В ризнице хранилось запасное облачение священника, хоругви[76], кресты и прочая церковная утварь.
Гарри обратил внимание на большой крест, весь точно сделанный из мозаики.
– Что это за дерево? – спросил он сторожа.
– Это омела, – отвечал сторож. – Крест сделал один из моих предшественников.
– Мне бабушка говорила, что этот сторож был древний старик и имел много странностей, – добавил староста.
Он целые дни делал кресты разных размеров и дарил их всем жителям деревни. У меня в доме тоже есть. Сторожка, где он жил, была наполнена крестами, но главное то, что он делал их только из омелы. Летом еще старик разводил чеснок, до которого был большой охотник, и остролист. Когда
