они обидеть побоятся. И к тому же ты сам маг, и можешь защитится от их магии. — закончила озвучивать свои мысли она.
— Моя мама МАГИСТР! Тебе напомнить, что я целитель, а не боевой маг?
— Ярар, пожалуйста, помоги! Пусть они разбираются в другом месте. Хотя бы попробуй, — не успокаивалась Ерби.
Ничего не говоря я выдвинулся в сторону дома Ка Балакиных.
Постучав, а после открыв дверь, моим глазам предстала картина полнейшего разгрома кухонной комнаты. На полу валялась разбитая посуда, рассыпанные зерна крупы, а на стенах были большого размера вмятины.
«Интересно, — подумал я, — это они так друг друга колошматили?»
Из коридора появилась человеческая фигура, в которой я не сразу опознал мать. Одежда на ней была вся изодрана, и её волосы, разве что дыбом не стояли.
— Подрались? — спросил я.
— Ага, — как-то расстроенно ответила она. Потом с мольбой в глазах посмотрел на меня. — Поможешь?
— Смотря чем, — ответил я, запинаясь за что-то. — Убираться будете сами! А вот убрать ваши «кошачьи» раны помогу. — После чего приблизился к Эмери и исцелил наливающейся «бланш» под её левым глазом. Она с благодарностью посмотрела на меня, и попросила осмотреть Долгорукову.
Пройдя в соседнюю комнату, я понял, что восстанавливать здесь было нечего. Повсюду валялся пух из подушек, даже у кровати была сломана одна из ножек. Если я правильно помню, то это была комната Ронака. «Не везёт парню,» — подумал я.
— Как только сдержались, не использовав магию? — удивлено спросил я у матери.
Она сдула прядь взлохмаченных волос, ответила.
— В роду Долгоруковых нельзя применять магию на других родственниках. Хочешь разобраться? Пожалуйста! Но можно использовать только руки и ноги. И горе тому, кто нарушит неписанное правило.
— Хорошее правило, — сказал я, вливая целительскую энергию в Елену.
— Победила? — спросила с надеждой Елена, открыв глаза.
Но я не успел ответить, как услышал слова матери.
— Это тебе не ноги раздвигать! — и мать фыркнув добавила: — Ради страны!
Я от услышанного присвистнул.
— Даже так? — оглянулся я на мать. Она ничего мне не ответила, наверно посчитав слишком маленьким.
— Ты ничего не понимаешь! Других вариантов приблизиться к послу не было!
Я перебил Елену, не дав ей ещё что-нибудь сказать.
— Бросай это дело. На твоих чувствах сыграли, и завербовали в свои ряды, чтобы использовать твой род! Женщины и служба — это слова антагонисты! Только служба роду может оправдать такие действия, но это надо быть законченными тварями, чтобы ради информации подложить свою родственницу. Вот ответь мне, сколько постелей тебе пришлось погреть ради родины, чтобы узнать так нужные твоему руководству данные?
Елена смутилась.
— Я не стану отвечать на твой вопрос, — возмутилась она. — И вообще, кто дал тебе право, так со мной разговаривать, я всё-таки женщина!
— Ты детоубийца, — закричала на неё Эмери. Мать опасно приблизилась к сестре, и я уже подумал, что драка начнётся с новой силой.
— Мама, оставь её, — преградил я ей путь. — Это бессмысленно. Ей промыли мозги. — И я погрузил Долгорукову в сон.
— Зачем ты это сделал? — сердито спросила Эмери. Злилась разумеется она на сестру.
— Чтобы ты не затеяла снова драку, — ответил я. — И вообще, я не понимаю, чего ты добиваешься? Думаешь, что выбьешь из неё всю дурь и она резко поумнеет?
— СЫН, — строгим голосом сказала Эмери, — не лезь не в своё дело!
— Если ты сейчас продолжишь, то я не стану заниматься её лечением, и она навсегда останется бездетной. И плюс ко всему я не стану возвращать ей целомудренность. — Услышав мои слова мать отшатнулась, а я продолжил: — Хочешь что-то сделать, пошли людей к своему отцу, пусть приезжает и забирает её домой. Насколько я помню в роду Долгоруковых абсолютный патриархат?
— Да, патриархат, — неуверенно ответила она. — Сейчас не такой явный, но тем не менее её поступок выходит за пределы всего дозволенного.
— Значит решено? — спросил я.
— Мне нужно время подумать. А ещё лучше, нужно посоветоваться с твоим отцом. Хоть это дело не его рода, но приглашать моего отца, не обсудив с ним, я не стану, — ответила Эмери.
Дверь в дом негромко скрипнула, и я услышал чей-то шепот, зовущий меня.
— Ярар, Ярар, — узнал я голос Ронака, — ты ещё жив?
— Заходи, — крикнул я во весь голос. — Бой окончен. Род Тьер один, род Долгоруковых ноль. — И почти сразу слегка получил ладонью от матери по голове.
— Будь серьёзнее. Это дела рода как никак!
— Не переживай, Ронак мой вассал.
Мать нахмурилась.
— Было же решено, что личными вассалами ты начнёшь обзаводиться после своего совершеннолетия.
— Что-то я такого не помню, — возразил я. — Речь шла только о Ля Фисто и бароне Балакине.
— Хм, нашёл значит, как выкрутиться… — И сделав небольшую паузу, продолжила: — Я не стану сейчас обсуждать это, но будь уверен, отец с тобой обязательно об ЭТОМ поговорит. Ты не понимаешь, что таким образом ты сдвигаешь полюса силы в свою сторону.
— Знаешь, что! — с шипением в голосе, произнёс я. — Да подавитесь вы своей властью! Я уже и так отдалился от Тимофея, как мог. К тому же, это вы ко мне приехали, а не я к вам! Боитесь, что я стану сильнее и захвачу власть? Так действуйте сами! Помогайте ему! Но не мешайте мне набирать свою силу!
— Сын, успокойся! — чуть ли не приказным тоном произнесла Эмери. — Ты ведёшь себя недостойно Тьер.
— Чтооо? Это я веду себя недостойно? Оглянись! Ты только что дралась в чужом доме так, что его хозяевам пришлось через окно покидать его. Ты дралась с родной сестрой! И это я не достоин Тьер?! — сорвался на крик я. — Бери свою сестру и уходи из этого дома. Ваши комнаты вам покажет прислуга. Честь имею! — и не став ждать, когда Эмери хоть что-то ответить, я ушёл на улицу.
* * *
На следующий день. Талий и Эмери.
— Какой приятный и нужный дар у нашего сына, — делая глоток из кружки, по-доброму сказал Талий.
Эмери вопросительно изогнула бровь.
— Он меня и Ля Фисто избавил от похмелья. Представляешь, граф этим утром разбудил меня стоя с кружкой пива в руках.
— Какая непозволительная наглость, — не оценила поступок Анри Эмери.
— Ничего ты не понимаешь! Знала бы сколько мы вчера выпили, поняла, что мои страдания очень велики! В общем, дав мне сделать несколько глотков, он потащил меня к Ярару. Вначале я не понял, что они хотят сделать, но потом я вспомнил что наш сын целитель. И знаешь, я чувствую себя так, будто вчера не пил от слова совсем.
— Интересное использование целительского дара, — с
