Мелисса нужна ему самому и Джованни ее не получит!
А в чем, собственно, проблема? Мелисса Гринбери угрожала счастью его сестры. Угроза ликвидирована, и теперь он, Луиджи, волен наслаждаться молодой женщиной сколько душе угодно.
Волен желать ее. Волен упиваться ее ласками. Ее медовой сладостью.
Луиджи блаженно расслабился, отставил пиво в сторону. Мелисса принадлежит ему — до тех пор, пока он сам того желает. Ему и только ему — отныне и впредь. Никто и ничто их не разлучит.
Мелисса брела босиком по песку вдоль кромки прибоя. Было раннее утро. С моря веяло прохладой. Луиджи уединился в кабинете и «повис» на телефоне. Ну что ж, надо ему и о делах вспомнить. Сама она, воспользовавшись возможностью, отправилась погулять по чудесному пляжу в бухточке у скал. Ласковые волны плескались у ее ног. Молодая женщина шла вперед, не уставая удивляться переполняющему ее счастью. Воздух был прозрачен и свеж, небеса сияли бирюзой. Яхта, как и всякий день, отплыла на «большую землю» — пополнить запасы всего необходимого. Если не считать шеф-повара, готовившего для нее с Луиджи такие блюда, что пальчики оближешь, с обслугой Мелисса почти не сталкивалась.
Ощущение было такое, что они с Луиджи остались одни на всем земном шаре. Словно Адам и Ева в мире, созданном для них одних.
Сердце молодой женщины Затрепетало в груди. Что-то происходит с ней здесь, на этом прекрасном заколдованном острове. Волшебные чары мало-помалу подчиняют ее себе, и она не в силах ни противиться этой власти, ни отрицать ее.
На глади моря, слепя глаза, играли и переливались золотые солнечные блики. Душу Мелиссы переполняло некое чувство, чувство, которое она не могла и не смела назвать.
Не смела назвать, потому что не хотела признаваться в нем даже себе самой. Зачем? Она вручила себя Луиджи, потому что просто не могла поступить иначе. Потому что Луиджи желал ее так же пылко, как и она — его.
Но никакого будущего у их романа нет. Мелисса это знала. Знала, и изнывала от тайной боли, и упрямо отказывалась назвать переполняющее ее чувство тем самым словом, которое так и просилось на язык. Луиджи влечет к ней, но не более. В один прекрасный день она ему прискучит, очарование развеется. И сказка закончится.
Зачем мечтать о несбыточном? Такой мужчина, как Луиджи дель Кастаньо, никогда не удовольствуется одной-единственной женщиной… если бесконечная череда красавиц жаждет его внимания.
На краткое мгновение — о какое мучительное и сладостное! — молодая женщина позволила себе помечтать. Помечтать о счастье настолько великом, что в сравнении с ним меркло даже нынешнее ее блаженство.
Вдруг — ну бывают же на свете чудеса! — Луиджи испытывает к ней то же чувство, что и она к нему. То самое, запретное для называния чувство, о котором лучше помолчать. Вдруг он подойдет к ней, возьмет за руку, скажет, что хочет видеть ее частью своей жизни…
Минуту-другую Мелисса самозабвенно наслаждалась желанным видением. А затем, тихонько вздохнув, побрела дальше.
Время, проведенное с Луиджи, навсегда принадлежит ей. Отрадные дни, когда они жадно постигали мысли друг друга, и восхитительные ночи, когда сплетались их тела. Никто никогда не отнимет у нее этих чудесных мгновений. Ничто не отравит их и не осквернит. Эти бесценные прекрасные воспоминания она сохранит на всю жизнь.
Вертя в руке сочное алое яблоко, Мелисса вышла сквозь стеклянные двери гостиной на террасу. Луиджи был уже там, устроившись за столиком под навесом, пил кофе и читал утреннюю газету. Газету доставили только что из Сперлонги вернулась яхта. Молодая женщина неспешно подошла к нему — разнеженная и томная, полы зеленого шелкового халата развевались за ней точно мантия.
Когда она вернулась с пляжа, Луиджи уже покончил с деловыми звонками и здорово проголодался. Но не завтрак был у него на уме. Едва увидев, он подхватил Мелиссу на руки и отнес в спальню. Сорвал сарафан, в котором она прогуливалась по берегу, и уложил на кровать. В глазах его вспыхнуло неуемное желание…
Целую вечность спустя он встал, побрился, принял душ. А Мелисса задремала, утомясь от любовных игр. Теперь же она проснулась — отдохнувшая, посвежевшая, несказанно счастливая.
Молодая женщина поцеловала Луиджи в затылок. Он, оторвавшись от газеты, подмигнул ей. Мелисса уселась за стол напротив него. Солнце припекало. Золотые лучи проникали даже сквозь полотняный навес.
День обещает быть жарким.
Мелисса улыбнулась про себя. Каждый день здесь — жаркий. Каждый день здесь — солнечный и безоблачный. Каждый день — все равно что в раю. Молодая женщина заботливо нанизывала все до одного воспоминания на крепкую нить памяти, точно дорогие жемчужины. Долго это не продлится. Но пока она здесь, надо постараться сберечь каждое мгновение счастья во всей его неизбывной полноте.
Она потягивала гранатовый сок и любовалась морем, и небом, и иссиня-черными, загадочно поблескивающими скалами, и сверкающим белым песком, и зеленью олив, и лазурью бассейна у своих ног.
На всю жизнь суждено ей запомнить все это. Золотое утро, средиземноморский пейзаж — и себя с Луиджи в обрамлении волшебной картины.
Мелисса скользнула взглядом по газете в руках Луиджи. Увы, газета была на итальянском. На первой странице красовалась фотография с очередной премьеры в «Ла Скала». Молодая женщина узнала театр, разобрала название — кто же не знает, что такое «Ла Скала»! — но ничего, кроме даты, уразуметь не смогла. Как хорошо, что хоть цифры интернациональны!
А в следующий миг Мелисса осмыслила увиденную дату — и сердце ее учащенно забилось.
Неужели она провела на острове больше двух недель? Неужели дни пролетели так быстро?
Что за дурацкий вопрос! Здесь, на вилле, время словно остановилось. Но во всем остальном мире часы неумолимо тикали и тикали, отмеряя минуты и часы, дни сменяли друг друга.
Молодая женщина закусила губу. Да, она просила судьбу о том, чтобы окружающий мир вдруг взял да исчез, чтобы они с Луиджи навсегда остались на своем заколдованном острове. Но разве такие просьбы выполняются? Конечно же нет!
И вот окружающий мир властно заявил о своем существовании. Джованни должен был вернуться вчера. Вчера, подумать только!
Сердце Мелиссы беспомощно сжалось. В объятиях Луиджи она позабыла обо всем на свете. Даже о Джованни!
Но ведь Джованни — самое важное, что у нее есть! Да-да, именно так! Добрый, великодушный, щедрый, любящий Джованни! Он вынужден видеться с ней лишь украдкой, урывками. И как бы чудесно ни проводила она время в обществе Луиджи, ее прямой долг — быть на месте, когда он приедет в Сперлонгу!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
