рассосется. Естественно, рассасываться в планы принцессы не входило, поэтому она стала писать письма родителем, мол, заберите меня отсюда, а то чего я тут неприкаянная, еще и без содержания, прозябаю не по статусу. Родители, посылочку небольшую отправили дочери, но сильно на помощь не устремились, своих дел по горло. Вот так Екатерина и жила, не особо на широкую ногу, всеми забытая. Может и зачахла бы, да тут принц Генрих возмужал, а его тоже женить надо. Король Генрих аж обрадовался, это ж диво, как все удачно складывается, считай, два раза не бегать, вот она, невеста то, ждет. Да и экономически опять же выгодно. Поэтому Екатерину извлекли из забвения и предложили ей руку и сердце молодого Генриха. Девушка сразу сказала «да». Все начали готовиться к свадьбе.
Конечно, у Фердинанда с Изабеллой тоже разрешения спросили на ресайклинг принцессы, тут все как полагается, а вот у церкви забыли. Церковь такого пренебрежения обычно не прощала, поэтому злорадно напомнила, что поскольку Екатерина была женой брата Генриха, считай, ему она сестра, а значит они друг другу кто? Правильно, близкие родственники. Так что никакого брака быть между ними не может, ибо грех. Чудеса дипломатии и коррупции, пролили свет на отсутствие кровного родства между брачующимися, так что церковь еще немного повредничала для вида, но согласие в конце концов свое дала. Стала Екатерина жить с Генрихом, тоже вполне себе хорошо. Любили они друг друга или нет, наука умалчивает, но уважение между ними просматривалось. А как тут не зауважаешь, если испанский двор трудоустроил Екатерину еще и своим послом, по совместительству. И правда, может у этих щуплых англичан принцы будут дохнуть как мухи, а так девочка при деле.
Девочка должностные обязанности исполняла качественно, укрепляя международные связи из всех своих сил и возможностей. Испанская принцесса, потом уже английская королева, и новую родину любила ответственно: работала над производством наследников и оберегала границы вверенного государства в отсутствие супруга. Даже возглавила одну из битв, в качестве административного ресурса конечно, и пока Генрих воевал с Францией, разгромила шотландцев и отправила Генриху окровавленную рубаху короля Якова в качестве сувенира. Супруг был доволен, но нет-нет, да чело его омрачалось, потому что наследники с Екатериной у них что-то не особо появлялись. Максимум что смогли, заполучить принцессу Марию и все. Естественно, это не устраивало ни короля, ни королевство. Генрих, как хорошо воспитанный мужчина, прежде чем обвинять жену в невозможности родить выводок принцев, сначала сходил налево. Причем, чтобы выборка была репрезентативной, сделал это несколько раз и с несколькими разными женщинами. Женщины родили детей. Генрих задумался. Как-никак одна из главных его задач — обеспечить преемственность власти. Как быть? А тут с оказией из загранкомандировки ко двору явилась Анна Болейн и решение проблемы воссияло перед королем со всей ясностью.
Ободряемый Анной, он пошел к Екатерине, дескать, спасибо за сотрудничество, было очень приятно, более в ваших услугах не нуждаемся. Но Екатерине то отступать некуда, позади Мадрид или Тауэр, как повезет, поэтому за свой статус она боролась до последнего. И чем сильнее она боролась, тем больше укрепляла Генриха в намерении развестись. Он, конечно, уже все способы испробовал. Сначала он заявил, что к женитьбе его принудил отец, а потому пущай его высвобождают из этой неволи, причем срочно. Потом он вспомнил, что они с Екатериной родня по Артуру и эта мысль ему особенно понравилась. Все сходилось, ведь и наследников у него нет, потому как он возлег с женой брата, а потому, считай, проклят, и как хорошо, что он радеет за целомудрие и ошибку обнаружил. Обо всем этом он, кстати, написал папе римскому, которого немало удивил. Папа даже уточнил: «а не вы ли это 17 лет назад писали письма с просьбой закрыть глаза на родство с Екатериной?» Генрих же предложил не ворошить прошлое, а просто аннулировать брак и не томить. Тем более, Анна Болейн очень уж хотела стать королевой.
Рим встал в позу. Испания оскорбилась, Екатерина затаила дыхание, Англия запаслась попкорном. Мир застыл в ожидании. Генрих, как хорошо воспитанный мужчина, решил не испытывать терпение публики и объявил себя главой новоявленной англиканской церкви, абсолютно независимой от мнения папы, Ватикана и прочих людей, мешающих обрести ему долгожданное счастье отцовства. Тут, публика то, конечно, озадачилась и вежливо напомнила королю про его дочь Марию. Пусть не мальчик, но ребенок же, его личный. На что Генрих глупым грешникам объяснил, что брак с Екатериной был невсамделишный, а значит и дитё как бы то же. Ну, в самом деле, во грехе рожденное, ну что это за ребенок, прости господи?
Конечно, для видимости приличий собрали комитет, который должен был принять решение о браке короля, даже дали слово Екатерине, но… сами понимаете. Королева была разжалована в принцессы, сослана в глушь, лишена права общения с дочерью и забыта всеми, включаю свою семью. Так она и жила, до самой смерти отказываясь признавать себя принцессой и утверждая, что у Англии есть одна королева — Екатерина Арагонская. Умерла тихо, в компании своей бывшей фрейлины, позаботившись о том, чтобы после кончины все ее нехитрые богатства были распределены между верными слугами. Правда, король последнюю волю бывшей жены проигнорировал и распределил наследство Екатерины между собой и Анной Болейн. В день похорон в одеяниях Генриха и его новой супруги преобладали желтые цвета, что в Испании считается признаком траура, а в Англии — торжества, поэтому истинные чувства короля к почившей для широкой публики навсегда остались тайной.
Глава 35
Эдуард VI
Ой, ну я просто не знаю, что такого натворили англичане, раз, как только забрезжит им на горизонте приличный король, так с ним сразу напасть приключается. Вот и в этой главе речь пойдет о многообещающем мальчике, который пробыл монархом всего 6 лет.
Рождения его ждали все, и не только мама-папа, но даже последний пьянчужка раннего Возрождения. Потому, как и наследник, и ради его появления на свет невиновные люди с головами расстались. Естественно, всем хотелось совесть свою оправдать. Поэтому, когда он, наконец, родился, лишив ещё одного человека-мать жизни, все возрадовались. «Слава богу», — шептали протестанты, «Homo homini lupus est», — или что-то в этом роде бормотали католики.
Дальше, по типичной для королевских отпрысков схеме — учителя, наставники, няньки и самые высокие стандарты гигиены и безопасности. Это уже папа нашего принца от себя добавил. Запасного-то сына нет, вот и приходится единственного беречь как зеницу ока.
