Правда, силы в кристалле к тому моменту оставалось едва ли не на треть объёма. Но того, что осталось, должно было реально хватить на активацию. В магическом зрении визуализация «Гнева Господня» уже расползлась на всё ночное небо. Словно громадная дождевая туча заслонила собой и луну, и звёзды, и редкие облака. Разрывы пространства-времени схлопнулись как-то одномоментно, словно их и не было.
— Всё! — устало выдохнула ведьма, когда формула наконец-то насытилась, оставив у меня на руках практически опустевший накопитель. Силы там осталось совсем на донышке, разве что на небольшую «бытовую» волшбу хватит. Чтобы полностью освободить накопитель, я слил остатки силы в свой резерв.
И вот тот момент, которого мы с нетерпением ждали, наконец наступил — «Гнев Господень» начал свою активацию. Но каким способом это должно произойти, никто из нас даже не представлял. Рычаги управления конструктом пока для нас были недоступны.
А ведь надо было как-то направить эту чудовищную силу именно на наших заклятых врагов, а не тупо пройтись огнём и серой по какой-то территории. Хотя, судя по мощности — и этого тоже хватило бы с лихвой. Пусть и не каждого, но основную массу фрицев мы бы выжгли.
В грозовых облаках «Господнего Гнева» что-то сверкнуло, и раздалось глухое ворчание далёкого грома, словно неведомый могучий великан был чем-то весьма недоволен. Тучи озарились сверкающей молнией еще раз, еще и еще. Это продолжалось до тех пор, пока одна из них не прошила своим ослепительным разрядом стоящую рядом со мной ведьму, лупанув ей прямо в макушку.
К моему (да и не только моему) великому изумлению с Глорией ничего страшного не произошло. Она не забилась в конвульсиях, не упала на землю с горящей и разможженной в кровавую прожаренную кашу головой. Нет, она спокойно продолжала стоять на своих двоих, видимо даже не почувствовав сего удара.
Лишь её глаза с расширившимися до непомерных размеров зрачками сигнализировали, что с ней что-то не так. Сначала я хотел кинуться к Глории, а затем понял (словно кто в ухо шепнул) — нет, не надо к ней даже прикасаться! Я толкнул рукой коротышку, принудив его отступить подальше, потому что с ведьмой начали происходить странные вещи.
Её силуэт как-то странно смазался, а после и вовсе — раздвоился. Один из двойников вдруг резко «постарел». Вернее, не постарел, а принял реальную сумеречную форму старой ведьмы. Именно так она выглядела на самом деле, без всяких там маскирующих мороков и заклинаний доппельгангеров.
Дед Маркей, сидевший на трухлявом поваленном дереве, от неожиданно-чудовищного вида старухи-двойника, даже на землю сверзился и отпустил руку так и не пришедшего в себя священника. Пришлось мне проявить чудеса гибкости и эквилибристики, чтобы не дать батюшке натурально так вознестись на небеса. Хрен его знает, как бы мы его тогда вылавливали?
— Дед, ты чего? — окликнул я старого партизана.
— Да… лять… не ожидал… такого светопреставления… — не стал отнекиваться дед Маркей. — Свят-свят-свят! — Занёс он было руку, чтобы перекреститься, но вовремя её одёрнул. — Не любит же нечистая сила святого знамения…
— Держи крепче, старый! — Я протянул старику руку священника. — И больше не упускай! А крест твой ей ничего не сделает, — как бы между прочим произнёс я, — чин у нашей подружки такой, что её и святой водой не пронять!
Вернув старику едва не улетевшего в небеса батюшку, я вновь вернулся к созерцанию метаморфоз, происходящих со старой ведьмой. Её двойник, как оказалось, не имел материального воплощения, хоть и был виден невооруженным взглядом даже простакам. Умудрился же заметить его дед Маркей, не обладавший никакими талантами.
Призрачная копия Глории начала стремительно увеличиваться в размерах. Временами, так и вовсе скачкообразно — одно мгновение и она возвышается над нами на добрые десятки метров. Причем, эта титаническое страшилище полностью копировало движение реальной ведьмы.
Что происходит, мне было совершенно непонятно — подобная информация в доступной мне памяти первого всадника отсутствовала. А призрачная ведьма продолжала расти, не думая останавливаться ни на мгновение. Такими темпами она скоро дорастёт до стратосферы[1], преодолев тропосферу как на дрожжах.
Однако, достигнув высоты напитанной магией грозовой облачности «Гнева», рост призрачной Глории замедлился, а после и вовсе остановился. Ведьма подняла руки над головой — её нематериальный и огромный двойник повторил за ней в точности все движения.
Небо словно заклокотало, темные облака забурлили, а вокруг призрачных рук по всему облачному фронту начали разливаться огненные всполохи и отсветы. Небо словно медленно разгоралось, превращаясь в подобие кипящей лавы. Глория, немигающим взглядом смотревшая до этого куда-то «в пустоту», прикрыла глаза. А когда распахнула их опять — в них горел тот же самый неугасимый огонь, который мы сейчас наблюдали и в облаках.
Наконец ночное небо превратилось в настоящий огонь, готовый в любой момент пролиться на головы настоящих грешников. Признаюсь, что существовала и небольшая вариация, что «Гнев» может зацепить и своих создателей. Тоже ни разу не святош, а конкретных таких грешников. Место которым именно в таком вот огненном аду, что бушевал пока еще только в небесах.
Я видел, как морозно поёжился карлик, которого разворачивающаяся картинка над головой проняла до самых печёнок. Дед Маркей, придавивший ногой невесомое тело отца Евлампия, тоже наблюдал за нашим волшебством со священным ужасом в глазах.
Он бы никогда не подумал, что может стать свидетелем поистине библейской истории. Ведь именно таким же способом и были стёрты с лица земли погрязшие в грехе города Содом и Гоморра. И точно таким же способом мы надеемся стереть с лица земли фашистские полчища, окопавшиеся в этом районе.
А если и нам тоже суждено попасть под раздачу — я готов к смерти. Главное, чтобы не зря! А так-то разменять пару-тройку жизней на несколько тысяч жизней врагов, да еще с техникой и боеприпасами. Жаль только деда Маркея, да отца Евлампия. А старая ведьма с коротышкой Черномором уже пожили в своё удовольствие.
Так что от них не убудет, да и твари они еще те — их перевоспитывать и перевоспитывать… Но помирать я сегодня совсем не собирался — это так, досужие размышления над возможными вероятностями. Привычка у меня такая, при рассмотрении всех сценариев развития событий в первую очередь учитывать самый хреновый…
Кстати, а в воздухе ощутимо запахло серой. А это вам не какое-нибудь «благоухание святости» — это очень едкий запах. Эта символика связана со смертью: сера в некоторых химических сочетаниях, в которых она встречается в природе, испускает раздражающее и отталкивающее зловоние, напоминающее разложение трупов.
Запах серы — это запах ада, запах погибели и ощущения ужаса перед лицом смертельного и окончательного распада. Не зря, ох, не зря «Гнев Господень» сопровождается подобным запахом. Каждый грешник, который не отвертится от заслуженной кары, должен был принять еще и тот факт, что с окончанием земного пути ничего для него не закончится.
Ад с радостью распахнёт перед ним свои объятия, да еще и бесплатно снабдит котлом с кипящим маслицем, либо раскаленной сковородой. Вон, как дед Маркей сморщился, когда хватанул этого «чудесного аромата». Никто не хочет по своей воле в гости к чертям и демонам. К слову, и я туда тоже не спешу.
И в этот момент чудовищный «призрак» Глории взмахнул поднятыми руками, и горящие небеса пролились на нашу грешную землю настоящим огненным дождём. И на какое-то мгновение на земле разверзся огненный ад. Стена упавшего с небес огня превратила ночь в день, настолько ярким было магическое пламя.
Сразу становилось ясно, что в этом буйстве Божественной кары не сможет выжить никто — ни одарённые, ни простаки. Разве что демоны преисподней, низвергнутые в ад со своим предводителем, поднявшим бунт против самого Создателя, смогли бы существовать в этом огненном кошмаре. Да и то, это лишь мои предположения — какой в аду микроклимат, мне пока узнать не довелось.
