свет бил лучами в помещение.
Морозный ветер со снегом так и норовил заполнить все пространство, врываясь в разбитые ставни, от чего мне стало весьма холодно. Оно и понятно, я то стоял босиком в одних штанах, как у себя в комнате минуту назад.
Из распахнутой настежь двери, послышались голоса и шаги. Шум все нарастал пока в дверной проем не ввалился полный мужчина в рясе монаха, с увесистым крестом на перевес в одной из рук.
— Вурдалак! — Завопил он что есть мочи.
— Где? — Стал я вертеть головой по сторонам.
Полный монах отпустил крест, который стал болтаться на его груди, и быстро вытащив из кармана фляжку, открыв крышку, начиная плескать содержимым в меня.
— Ты сдурел⁈ И так холодно, а ты еще меня водой поливаешь придурок, — и тут я осекся, начиная понимать, что тут происходит. — Это что? Святая вода, что ли⁈ — Растер я жидкость, по груди чувствуя легкое покалывание в теле.
— Изыди исчадье ночи! — вопил монах, доставая из недр рясы кол, а второй рукой снова схватившись за распятье. — Волей всевышнего, я заклинаю тебя несферату.
Я стоял и лупил глаза на толстяка, который как ненормальный орал во все горло, тряся то колом, то распятьем.
— Писец. — Выдохнул я, проводя ладонью по волосам загребая их назад.
Меж тем на ор священника в комнату ввалились еще трое мужчин.
Один был похож на богатого аристократа, а два других чем-то напоминали мне Луи Бедбири. У всех у них были колы, у двух еще в руках наблюдались топорики, а у аристократишки короткая сабля.
— Нечисть! — Вздёрнул нос аристократ.
— Сим ты нечисть. — брякнул я, делая шаг назад, и угодил ногой в снег. — Ох ё, холодно блин.
— Это из знати. Его святая вода даже не берет. Древний гад. — Обратился монах к зашедшим в комнату людям.
— Ты кого гадом назвал, свинья ты толстая. — Сделал я шаг к полному монаху.
— Вали его! Это последний! — Скомандовал аристократ.
Два мужика ринулись в атаку, размахивая топорами.
— Эй! Вы чего? — только и успел сказать я, уклоняясь от острия топора просвистевшего в пере сантиметров от моей головы. — Ну, вы сами напросились. — Увернулся я от второй атаки топором.
Сделав уклон в сторону, я пропустил над головой руку с топором, и очутился рядом с одним из мужиков.
Резко разогнув колени, я нанес ему апперкот в челюсть, от чего он словно мешок с картофелем упал на пол и затих.
Второй же хотел в это время воткнуть мне в спину топор, но я в развороте, ударил его ногой в лицо, от чего мужчина отлетел до разбитого окна, где и упал без сознания.
В комнате на ногах остались стоять монах и аристократ.
Они сломя голову кинулись в атаку, позабыв о защите. Святая вода которую плескал как из рога изобилия толстяк попала мне в глаза, на секунду лишая меня возможности видеть.
Но этого было достаточно, чтобы монах схватил меня за правую руку, дав возможность аристократу воткнуть мне в живот саблю.
Боль пронзила разум, от чего я взревел словно голодный медведь, дав при этом наотмашь леща аристократу, который от удара словно балерина сделал два оборота вокруг своей оси и рухнул теряя сознание.
Толстого же монаха я схватил за грудки и в порыве гнева ударил головой, ломая ему нос, чем самым также выбивая из него дух.
Откинув бесчувственное тело священнослужителя, я посмотрел, как рана на животе медленно начинала затягиваться.
— Ну полный писец! — Сказал я смотря на людей в отключке.
В окно подул очередной порыв ветра со снегом, и по моему телу побежали мурашки, от чего я стал трястись, словно лист на ветру.
— Так дело не пойдет. Не хватало мне еще воспаление лёгких получить тут. — Бубнил я, смотря на валяющиеся тела.
Подойдя к аристократу, окинул его тушку изучающим взглядом, и присев на корточки, двумя пальцами поднял отворот теплого толи пальто толи плаща, фиг в их моде разберёшься.
— Поносил, дай другим поносить. — Говорил я находящемуся в полном отрубе парню, который был всего-то на годик младше меня, снимая с него вещи.
Потратив с пятнадцать минут на всё про всё, вышел из комнаты уже одетый по последней сельской моде.Мой гардероб пополнился на черную рубашку, серый камзол, и длинное пальто практически в пол, и тяжёлые высокие сапоги.
Да видок у меня был подстать образу кровососа надо сказать. Также в карманах у здешнего франта было довольно много золотых кругляшек, что меня очень воодушевило.
Выйдя на улицу из дома, я смог наконец то осмотреться, где я вообще нахожусь.
Огромный особняк стоял один одинешенек посреди огромного пространства с садом переходящего в поле. Чуть поодаль от крыльца, стояло четыре лошади, привязанные к большому столбу.
Идя к ним, я накинул капюшон, в надежде скрыться от ветра и снега. Только подойдя к лошадкам, я засунул руку в карман своих штанов и достал книжицу. И тут меня ждала вторая волна шока.
На белой книге было написано «черновик, книга вторая». Пальцы пролистали страницы, до того как книга осыпалась искрами.
— Что за хрень, опять происходит, — Пнул я припорошённую снегом кучку листьев. — Как это вообще может быть, блин⁈
Отвязав одну из лошадей, я повел ее под удела к выходу из огороженного двора, этого огромного поместья, матеря всё и вся на разные лады.
Моё состояние было объяснимо. Книга, которая оказалась у меня в кармане, была пустая. Только заголовок и название первой главы «Волчий овраг». И все, больше не единой буквы сэр, не одной несчастной закорючки сэр.
Когда я вышел за ворота ограды, то запрыгнул в седло, ища глазами подобие дороги, и когда зрительный маршрут был проложен, пустил лошадь в галоп.
Из-за снега и ветра, была плохая видимость.
Когда я завершил путешествие по первой книге, зима только начиналась, а тут уже везде сугробы лежали. Да и как возможно попасть ещё в ненаписанную книгу? Ответов на это у меня не было.
Проскакав наверное с час, я увидел вдалеке деревню. Туда-то я и направил своё транспортное средство.
Не прошло и получаса, как я въехал в деревушку, где уже на въезде меня облаяли местные собаки, и проводили с опаской и интересом первые попавшиеся на моём пути местные жители.
В центре этого поселения я без труда нашел постоялый двор. Там определив уже свою лошадь в стойло, отряхиваясь от снега, завалился в подобие трактира.
В помещении в которое я попал после улицы, пахло чем то подгорелым и кислым. Однако выбирать всё равно было не из чего, так что сев за массивный стол, я стал ждать, когда же ко мне подойдет хоть кто-нибудь.
Этим кем-то оказалась дородная девушка лет так восемнадцати. Ее габариты могли сказать, что в случае драки, она могла без труда прихлопнуть зачинщика одной рукой не глядя.
— Что желает господин? — В наглую пялилась на меня девушка.
— Желаю, поесть, и желательно, чтобы еда была с морковью. — Неожиданно для самого себя сказал я.
Барышня исчезла за большой дверью, которая вела на кухню, а я остался сидеть и смотреть по сторонам.
За окном начинало смеркаться, и в таверну стал стягиваться люд.За соседний стол с грохотом и громким разговором сели пять человек. Все они были крепкие, на вид сильные мужчины.Не обращая на меня внимания, с места проорали, чтобы им принесли пару кувшинов вина, после чего скинув плащи, они стали бурно, что-то обсуждать.
Я же наконец дождался своего заказа, коим стал отварной картофель с тощей ногой курицы, которая походу умерла своей смертью. Также мне принесли кружку с теплым вином и две очищенные морковины. Да повар у них вообще решил не напрягаться с хавкой местным обитателем, этой деревушки.
Взяв одну из морковок, я чуть не подавился выработанной от вида овоща слюной.
— М-да, — подумал я смотря на морковку. — Кому кровь, а кому овощей да побольше. Я не в вампира превратился, а в зайца морковопийцу какого-то.
Так хрустя морковкой, я и сидел, запивая теперь свой любимый овощ теплым пряным красным вином.
— Да ты что, Правда что ли? Луи Бедбири умер? — Донеслось до моих ушей.
Я насторожился и слегка придвинулся в ту сторону, где гуляла компания мужчин.
— Да. Епископ прислал письмо, что он зачистил огромное гнездо с упырями в Муреше. Но сам не выжил, походу тамошний граф все же достал его. — Произнес рыжебородый
