Возникающее половое давление меня угнетало и требовало каких-то действий, которые в конечном счете заканчивались онанизмом. Акт требовал воображения, фантазии, связанной с обликом мальчика, погибшего в дорожном происшествии, его одеждой. Когда расчленял жертву, отвращения не испытывал, но подсознательно оценивал ситуацию, одни мысли оценивали плохую сторону моих действий, другие — более сильные — понуждали делать плохое и предвещали удовлетворение… Для каждого полового акта мне нужно было видеть кровь… Но после снятия полового давления, то есть после удовлетворения страсти, здравый смысл подсказывал, что часто этого делать нельзя, что это очень плохо, и я постоянно искал новые возможности, промежуточные варианты, не связанные с убийством. Появилась мысль сделать как можно больше фотографий, чтобы, посмотрев на них, воспроизвести весь процесс, возбудиться, получить удовлетворение. Иногда пользовался воображением ранее происходившего. Такие чувства испытывал и к своим сыновьям: когда никого не было дома и у меня возникало половое давление, я представлял сына в подобной ситуации — и онанировал на его ботинок.
(Цит. по: Слепцов-Кабаидзе С., Яндиев А. Охота на женщин. С.15)
Можно ли рассчитывать на то, что гомосексуалист-педофил с садистскими некрофильскими наклонностями преодолеет в браке (закономерно лишенном сексуальной основы) свои наклонности? Разумеется, нет. Он может временно отсрочить реализацию своих фантазий, может достаточно долго заниматься их совершенствованием, но, убедившись в двухсотый, трехсотый, тысячный раз, что вид обнаженного женского тела в супружеской постели не вызывает у него никаких желаний, в то время как фантазия на тему о расчленении 14-летнего мальчика сопровождается неслыханной силы эмоциональным подъемом и наступлением удовлетворения, он на каком-то этапе придёт к тому, что для столь извращенной особи, как он, к сожалению, естественно.
Вот тогда-то брак выступит для серийного убийцы в новой функции — в функции ширмы. В случае, если он умело ведет себя и не оставляет следов, за которые могло бы ухватиться следствие, заподозрить в главе семейства, отце двух детей сексуального маньяка будет не так уж просто.
Возникает, впрочем, и другой вопрос. А могут ли плодотворные сексуальные отношения с партнером отвлечь человека, склонного к патологическим фантазиям, от выраженных в них желаний и побудить его отказаться от их реализации? Вопрос, конечно же, отнюдь не праздный, ибо в случае положительного ответа просматривается возможность профилактики серийных убийств.
Обратимся в этой связи к случаю Андрея Чикатило. В 1957 году, окончив техникум связи, он приехал по распределению в глухой район Свердловской области, не имея никакого сексуального опыта. Здесь судьба свела его с местной жительницей, 35-летней Марией, истосковавшейся, видимо, по ласкам и не выдерживавшей затянувшегося после развода одиночества.
Переселился я на квартиру к Марии. Инициатором переселения была она… с первого же дня она стала прижиматься ко мне грудью, всем телом… В первую же ночь она легла ко мне в постель, я очень волновался… Она сама сняла с меня нижнее белье и стала прижиматься ко мне, гладила все тело руками. Но все её усилия были напрасны, я так волновался, что возбуждение не наступало. Так она промучилась со мной всю ночь… Утром я невыспавшийся пришёл на работу, ребята это заметили, стали шутить, мол, тебя баба замучила, давали разные советы — что делать, как и где её ласкать. Я краснел и уходил в сторону. Вечером я хотел вернуться в барак, но ребята меня вытолкали, сказали, что со мной ночевать тесно. Я опять пошёл к Марии. Она вновь легла со мной, говорила, чтобы я не стеснялся. Однако опять кончилось ничем… Я был как парализованный от насмешек товарищей… И на девятый день я решился… Как обычно, мы легли в постель, я стал трогать различные части её тела. Мария стала помогать мне, и получилось нормально… Я уже собирался жениться на ней, но товарищи отговорили меня, она была старше меня на 16 лет…
(Цит. по: Слепцов-Кабаидзе С., Яндиев А. Охота на женщин. С.55)
Этот роман, прерванный, видимо, призывом Чикатило на действительную службу, отсрочил на три года его сексуальное воспитание. Вернувшись домой, он познакомился с 28-летней Татьяной, незадолго до того выгнавшей из дома пьяницу-мужа. Женщина, опять-таки превосходившая его по возрасту и сексуальному опыту, влекла его к себе, но на этот раз Чикатило действовал уже более решительно.
Примерно через неделю я стал прикасаться к ней, брал её за руки и даже целовал. От поцелуя у меня пересохло в горле, помутилось в голове, учащенно забилось сердце, она отвечала на мои поцелуи… Но в то же время я никак не мог заставить себя вступить с ней в интимную близость, так как боялся, что у меня ничего не получится и я опозорюсь перед ней… От волнения у меня никак не наступало возбуждение, она, видимо, понимала моё состояние, успокаивала меня, пыталась возбудить, однако, несмотря на все усилия, полового акта не получалось, я только намочил трусы… За свою слабость мне было стыдно, тем более, что я видел её недовольство. Несколько дней я не показывался ей на глаза…
(Цит. по: Слепцов-Кабаидзе С., Яндиев А. Охота на женщин. С.56)
Этот любовный эпизод также не получил серьезного развития, но обратим внимание на тот факт, что Чикатило опять искал законно оформленного брака, и лишь вмешательство родителей, не одобривших его намерение, помешало его женитьбе.
В конечном счете Чикатило все же вступил в брак, и у него с женой Груней установились интимные отношения, хотя, судя по всему, и не слишком эффективные. Иной раз подчеркивают неспособность Чикатило доставить наслаждение жене, но и сам он воспринимал секс с ней как пресный. Информация, которой мы располагаем, свидетельствует о том, что уже на ранней стадии их отношений проявилась тема «крови». Так, Чикатило взбудоражило отсутствие крови во время их первого успешного полового акта, и новобрачной пришлось доказывать свою предшествующую невинность с помощью одолженных у родственницы медицинских книг. Затем на Чикатило произвело впечатление впервые им увиденное зрелище менструальной крови, и, узнав, что это такое, он испытал невиданное ранее по силе желание и насильно овладел женой. В дальнейшем он пытался повторить этот опыт, но жена от него увиливала. Лишь однажды Чикатило испытал некоторые позитивные чувства в отношениях с некоей Олей Д., с которой познакомился в электричке, и которую, в отличие от многих других, не убил. Приятные воспоминания о ней связаны с практиковавшимся в их отношениях орально-генитальным сексом.
Итак, мы можем сделать ряд определённых выводов. Андрея Чикатило явно тянуло к женщинам старшего возраста, и именно с ними у него наблюдалось выраженное желание вступить в брак. При этом отношения с Марией, которая была старше его на 16 лет, были гораздо успешнее, чем с Таней, разница в возрасте с которой была существенно меньше. Налицо явная фиксация на материнской фигуре, что, впрочем, само по себе еще не объясняет последующее развитие событий.
Идея брака явно преследовала Чикатило, и он настойчиво стремился к достижению цели. И выбрал он Груню, надо полагать, столь же целенаправленно. Фактор разницы возраста в данном случае отступил, но облик Груни, её неохватный бюст, ассоциировался с материнской фигурой, а сам он выработал у себя тип поведения сынка-недотепы, полностью подчиненного волевой, все за него решающей матери.
Почему же все-таки проявляется такая столь энергичная тяга к браку? Конечно, что-то можно списать на стереотипы сознания, но логично предположить, что, почувствовав еще в молодом возрасте свою необычность, Чикатило бессознательно пытался блокировать её развитие посредством мимикрии, ведя себя в соответствии с социальной нормой. Как, возможно, заметили читатели, некоторые авторы склонны представлять житье-бытье серийных убийц как некое полурастительное прозябание. Жизнь Чикатило, например, видится многим предельно скучной ж неприметной, и совершенные им 53 жестоких убийства выглядят странной и не слишком в психологическом плане понятной антитезой этой скуке.
