когда они одновременно требуют убить оппонента. Обычно, в таком случае всё решалось ценностью правителей. Кто из них будет выгоднее клану живым, а кто — мёртвым. А если нет — кто платит больше, вплоть до развития аферы с обеих сторон. Ну а если ни то, ни другое, или если просто нет времени уточнять у старешин, то всё всегда решалось самими засланцами. Спор, профессионализм, давняя сора — всё имело вес в такой ситуации. А могли и в азартную игру сыграть. Просто представь себе: заказчики в чайном домике сидят и глазки друг другу строят, а их убийцы на крыше в Го рубятся. И каждый проиграть пытается. Потому что ставка — работа, а своей головой рисковать не один не хочет.
— Го? Это на родном диалекте Даджоя что-то?
— Нет. Го — это игра такая. Короче, я это всё к тому, что постарайся без лишней крови. Хорошо?
— Ясненько… — недобро протянул Макс. Впрочем, судя по тону, он не собирался огорчать наставника.
Без лишней — так без лишней.
* * *
Парой часов позже, парень вышел на завтрак. Вопреки ожиданиям товарищей, он не стеснялся побоев и не шарахался от собственного взвода, вернувшегося со стены. Место за столом также занял рядом с ними.
По всей видимости, о происшествии пока что мало кто знал. Солдаты смотрели на своего командира с неподдельным удивлением. Мало того, что исчез посреди наряда, а потом офицер Лайонел вместо него появился, так ещё и подраться успел.
Ух! Буян — так буян!
Бунтари же — наоборот, вели себя словно ничего странного не замечали. Сержант-зачинщик вообще пребывал в распрекраснейшем расположении духа. Отпускал шуточки, бравировал и всячески поднимал настроение сподвижникам. Хотя, их уместнее было бы величать подельниками.
Поначалу Макс переживал, что не запомнил участников избиения. Но теперь, без труда вычислил их по поведению. Да и держаться они старались вместе. Все шестеро — из злополучного отделения. Вот же суки! А в бою свои ружья прям в руки совали…
После приёма пищи, юноша заглянул в келью к своему второму наставнику. Прежде чем принимать какие-то решения, следовало обратиться и к его обширному жизненному опыту.
Внимательно выслушав, великан покивал головой и дал весьма неожиданный совет:
— Убей их всех втихую и не морочь себе голову. Трупы в бездну побросай. Мушкеты только сбереги… Что? Что ты так смотришь на меня?
— Вы с Кеном телами случайно не поменялись? Он сказал, чтобы я без лишней крови разобрался.
— Плохая идея. Не сегодня, так завтра слухи поползут. На тебя все подчинённые будут смотреть как на козла отпущения. А тебе им ещё спину доверять и на риск с ними идти. В каждом проблеме тебя винить начнут. А проблем этих у нас ещё много будет. И кстати, с наведением порядков я бы на твоём месте поторопился. Неизвестно, сколько осталось до следующей пристани.
— Ясненько…
Что ничего не ясненько.
Оба наставника, конечно, правы. С одной стороны, убить обидчиков — значит потерять отделение, пусть и неполное. А с другой — безнаказанно оставлять тоже никак нельзя. Да и обидно ведь, бездна их забери!
Не прибавляла лёгких мыслей и возможная реакция остального взвода. А она, скорее всего, будет нежелательной при любом из вышеупомянутых вариантов. Трупов наделать — в авторитете потерять, или даже до полноценного бунта довести. А может и новых врагов нажить. Мало ли кто там чей друг-кум-брат-сват? Если же с рук спустить — это гарантированный разлад дисциплины. Как пить дать — на голову сядут.
В поисках истины, Макс снова направился к Кену. Увы, дверь была заперта, а на стук никто не открыл. Постучал ещё раз. Снова не дождавшись ответа, решил заглянуть через замочную скважину.
На сколько видно — внутри никого. Пустой стол, кровать… Вспомнилось виденное утром: Кеншин голый, а кровать собрана. Почему? Когда заправить успел? Сам то он точно сонным был. Или всё-таки комедию ломал?
Голос Лайонела из-за спины заставил вздрогнуть как мелкого хулигана:
— Эй, братишка! Я ни на что не намекаю, но комната Венги дальше.
— Да я не это…
— Ага-ага.
Впрочем, на том подкол себя и исчерпал. Лаю не было дела до шпионских игр товарищей, он спешил отдохнуть после внеочередного наряда. Коротко осведомив, что «кучерявый заступил на донжон», наёмник скрылся в своей келье. А через несколько секунд из-за его двери раздался характерный звук.
ЧПОНЬК!
Шикует… Игристое, да с самого утра! Венга бы удавилась от зависти.
Не придя ни к какому самостоятельному выводу, Макс и сам почувствовал усталость. Потому, время до обеда решил посвятить сну.
Можно было бы ещё с Батей поталдычить. Но он почти всё время проводил в холле храма. А лезть за советом под взглядами обидчиков — равносильно признанию их превосходства. Да и командиру показывать свою несостоятельность тоже не хотелось.
* * *
Спал без сновидений, но крепко. Вроде только прилечь успел, глазами моргнул, а уже вон — в животе заурчало. Ну да, желудок расписание знает, кормёжку проспать не даст.
Внизу бригада как раз начала получать пайку. Чечевичный суп с копчёными рёбрышками. Миски, котелки, а у кого-то и глиняные тарелки густо парили. Тут и там раздавалось утробное бульканье и смешки над самыми голодными. Аромат похлёбки повлиял даже на царящее напряжение, зазвучали пожелания приятного аппетита и комплименты поварам. Казалось, что вот-вот и мужики вообще про инцидент забудут.
А нет…
Получив свою порцию, Макс развернулся от очереди и попал под прицелы взглядов подчинённых. Бездна! Велик был соблазн подсесть к Бате, чтобы пообщаться, но не игнорировать же собственный взвод?
Приблизившись, парень заметил и давешних визави. Все шестеро снова сидели вместе, но уже без наглых ухмылок. А зыркают то как зло! Неужто кто-то из других офицеров успел пообщаться? Ну нет, вряд ли. Предупредили бы.
При приближении командира, бойцы освободили место на лавке, чтобы тот сел аккурат посерёдке. По левую руку оказался один из сержантов. Мужчина явно за сорок, с первой сединой на висках. Порядочный. Дисциплину знал, нареканий не вызывал, субординацию никогда не нарушал.
И в этот раз тоже не нарушил. Косил глаза, то на старшего, то на бунтарей, играл желваками, хмурился, как-то не к месту прочищал горло. А ложкой в тарелке так усердно возил, что чудом не проковырял её до самого стола!
А вот солдату справа выдержки не хватило:
— Синьор адъютант, скажите…
— Когда я ем, я глух и нем. — отрезал Макс и, демонстрируя личный пример, набил рот гущей.
Несмотря на неприкрытый интерес, больше вопросов не было.
Поддерживают,
