— Я не причастен к ее похищению, как некоторые подозревают, — резко заявил Конан. — Не в моих правилах использовать женщин будто пешек в игре.
Господин Парвез насмешливо приподнял брови:
— Я первый был уверен, что ты замешан в похищении госпожи, поскольку вы исчезли в одну ночь, и даже послал вслед погоню. Теперь я рад, что тебе удалось бежать, так как убедился в твоей непричастности, но в Туране тобой недовольны из-за убийства Оркана.
— Я убил его, так как был вынужден защищаться, — буркнул Конан, — что бы там Наркия ни наплела.
Парвез пожал плечами:
— Это меня не касается, как бы там ни было на самом деле. Верховный Жрец Тугрил поклялся, что отомстит за смерть сына, но это его и твоя забота, а не моя. — Парвез задумчиво почесал подбородок.
— Мне известны его замыслы. — И Конан рассказал Парвезу о нападении Вартрана на Катигерна и о том, какая сумма назначалась за его, Конана, голову. — Не понимаю только, — продолжал Конан, — почему этот мерзавец напал на Катигерна, а не на меня. Разве мы похожи?
— Это нетрудно объяснить, — сказал Парвез. — Представь, Тугрил посылает человека, чтобы тот нанял надежного убийцу. Среди подонков Шадизара посланник встречает Вартрана и говорит ему: «Иди и убей Конана-киммерийца — это дюжий детина, который бежал в Йезуд и служит там стражником в храме». Вартран прибывает сюда и видит двух огромных детин, вступивших в драку. Но один из них в штатском платье, а на другом — мундир наемного воина. Разумеется, в качестве жертвы он намечает Катигерна.
— Тебе известен каждый мой шаг, — недовольно заметил Конан.
— Твое дело — сражаться, а мое — собирать сведения. А теперь, друг, — ах, вспомнил! — Ниал, у меня есть для тебя предложение.
— Ну? — буркнул Конан, и глаза его засветились интересом.
— Нам нужна Джамиля, живая и невредимая. Ты единственный человек, кто может нам помочь.
Конан, подумав над его словами, сказал:
— Как же я, по-твоему, это сделаю? Госпожа упрятана в лабиринте храмовых коридоров, где именно — мне неизвестно. И даже если я узнаю, где она, — удастся ли провести ее мимо бритунийских стражников? Там их великое множество — что днем, что ночью.
Парвез небрежно махнул рукой:
— В прежние и не столь почтенные времена — не думай, что мне неизвестно о них, — тебе удавались кражи, где требовалось не менее смелости и изворотливости.
— Но и тогда я не умел взламывать замки. Мои друзья во… мои помощники говорили, что у меня слишком грубые, неловкие пальцы, бесполезно даже учить меня. Как же я войду к ней в комнату сквозь запертую дверь? Слабаком меня не назовешь, и все же сломать толстые дубовые двери не под силу человеку. Мне бы понадобился топор, а на его стук сбежится стража.
Дипломат улыбнулся:
— Вот тут я смогу тебе помочь. Посылая меня сюда, Его Величество приказал освободить госпожу, даже если для этого понадобится тайком проникнуть в храм. В случае неуспеха он велит отрубить мне голову. Но чтобы увеличить мои шансы, он заставил дворцового чародея отдать мне вот эту безделушку.
Парвез достал украшенную драгоценными камнями серебряную стрелку, длиною не больше пальца.
— Это, — пояснил он, — Ключ Гацрика, волшебная безделушка из королевской сокровищницы. С ее помощью ты откроешь любую дверь. Мне не доводилось воровать, и потому страх не оставлял меня, но вот я встретил тебя — и это упрощает задачу.
— Как этой штуковиной пользоваться? — спросил Конан.
— Прикоснись концом стрелки к замку и скажи: «Капинин ачилир гениши!» — и замок сам откроется. Волшебный ключ способен отодвинуть засов, но не слишком тяжелый. Пусть эта стрелка будет у тебя, пока ты не освободишь госпожу Джамилю.
— Хм. А сколько мне заплатят за эту работу?
— Я могу заплатить тебе пятьдесят золотых монет из тех, что у меня с собой. Мне понадобится много денег, прежде чем я вернусь в Туран с госпожой.
— Ха! — воскликнул Конан. — За такой риск? Нет уж, мой господин. Подобные услуги стоят гораздо дороже.
— Вернувшись домой, я похлопочу о присвоении тебе более высокого звания и увеличения жалованья. Я пользуюсь влиянием при дворе и уверен, что тебя назначат старшим капитаном.
Конан покачал головой:
— Если бы это случилось до несчастного происшествия с сыном Тугрила… Но Тугрил уже подослал ко мне одного убийцу и может подослать другого. Подстроить ловушку, подсыпать яду — на это он скор, как говорят. В Туране мне от него не спрятаться.
— Тогда скажи, что бы ты хотел получить от меня — в пределах моих возможностей?
Глаза Конана блеснули голубым пламенем:
— Пятьдесят золотых монет — в качестве аванса — и эту серебряную стрелку, но не на время. Мне бы хотелось владеть ею постоянно.
Парвез горячо спорил, отказываясь отдать Ключ Гацрика Конану насовсем, но киммериец твердо стоял на своем, и посланник уступил.
— Стрелка твоя, — сказал он наконец. — Король будет недоволен, но благодарность за возвращение Джамили перевесит огорчение из-за утраченной безделки.
Парвез передал Конану волшебный ключ и отсчитал пятьдесят золотых монет.
— Полагаю, эта стрелка понадобится тебе для иных затей. Король Йилдиз высоко бы оценил глаза Заца.
Парвез, подмигнув, протянул руку киммерийцу, которую тот пожал в знак заключения сделки. Глядя на спящую Рудабе, посланник добавил:
— Как ты доставишь свою прекрасную спутницу домой? Хоть она и закутана, я полагаю все же, что это красавица.
Конан потряс девушку за плечо. Он даже шлепнул ее легонько, но без успеха. Рудабе продолжала спать.
— Я отнесу ее, — проворчал Конан, поднимаясь. Он взял танцовщицу на руки и пожелал Парвезу доброй ночи. Когда он проходил мимо стола, где сидели спутники Парвеза, Чагор сплюнул на пол и пробормотал грозное ругательство. Не обращая внимания, Конан вышел из гостиницы. Небо было усыпано звездами.
* * *
Прохладный ночной воздух не пробудил Рудабе, которая продолжала спать мертвым сном. Конану пришлось подниматься по дороге на холм к воротам Йезуда, неся девушку на руках. Молча прошел он мимо стражников, которые открыли для него маленькую дверцу в воротах. Он был уверен, что бритунийцы не станут наушничать и жрецы ничего не узнают: наемные солдаты и сами частенько впутывались в сомнительные приключения.
Поначалу Конан хотел отнести Рудабе прямо к дверям храма. Но потом он сообразил, что, если он там оставит ее спящую, трудно даже вообразить, какие неприятности могут последовать. Да и Конану жрецы будут задавать щекотливые вопросы. Поразмыслив, он пронес ее через кузницу в свое собственное жилище.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
