l:href="#i_009.jpg"/>
Маринка тоже похудела. Но ей это очень идёт. А я себя ощущаю перекачанным дистрофиком.
Занятия по иностранным языкам мне не очень-то зашли. Я быстро осваиваю только несколько нужных фраз для общения с местными:
Name? Surname? Rank? Your military unit number? (англ. Имя? Фамилия? Звание? Номер твоей воинской части?)
Wenn Sie schweigen, werden Sie erschossen. (нем. Будешь молчать, тебя расстреляют.)
Tu ferais mieux de commencer à parler avant que je commence à te découper en morceaux. (фран. Лучше начинай говорить, пока я не начал резать тебя на куски.)
Но даже эти незамысловатые фразы мне не давались. Вот Сашка, тот да… По-английски лопочет, как местный. А моя речь на разных языках наверняка звучит не иначе как: «Я тебя-пиф-паф! Говори быстро, сука!»
Но, главное, чтобы враги меня правильно поняли. А я думаю, что любой сообразит, когда ему в колено упирается ствол пистолета, что пора бы начинать что-нибудь говорить… А когда нож втыкается в бедро, то тут уж и глухонемые начинают петь фальцетом.
Хотя мне редко приходилось с врагами разговаривать на таком близком расстоянии. Мне нравится общаться с противником на дистанциях от трёхсот до пятисот метров. Можно даже и дальше, но тогда разговор иногда продолжается длиннее. А если расстояние между нами сокращается, то монолог моего оружия может перейти в диалог, а это уже дуэль получатся. А дуэли офицерам русской армии ещё Пётр Первый запретил. Я лично про это читал, что в одна тысяча семьсот шестом году он подписал Краткий артикул, где запретил дуэли под страхом повешения. Так что вступать в перестрелки обычно не входит в мою задачу.
«One shot — one kill» — это наше всё! Потому что второй выстрел можно и не успеть сделать…
* * *
Чёрт… Маринка на тренировке руку мне сильно потянула. Говорил же ей, чтобы не особенно усердствовала. Но её разве что-то остановит. Валькирия, мать её… В будущем такие вступают в ряды воинствующих феминисток, чтобы бороться с мужчинами и презирать их. Но Маринка хотя бы честнее тех дурёх из будущего. Она с мужчинами борется не на словах, а на татами. И побеждает их в честном бою, чтобы потом воспользовавшись своим правом победителя творить насилие над поверженным врагом…
* * *
Почему-то вдруг вспомнился Сашка… Как он там, интересно… Хотя… Можно вопрос и по-другому построить: Где он там? А хрен его знает. Васин сказал, что у него особое задание. Переспрашивать я не стал. Всё равно ведь никто не ответит.
Говорят, что близнецы друг друга и на расстоянии способны чувствовать. Жаль, что мы с ним не настоящие братья. Хотя иногда где-то в глубине души ёкает что-то непонятное. Но как это квалифицировать, я не знаю. Думаю, что если бы с ним случилось что-то плохое, я бы всё равно почувствовал. Ведь роднее его в этом мире у меня никого нет. А пока у него наверняка всё нормально… Мы же с ним из одного инкубатора. И в нас с детства заложены старые правила дворовых поединков. Хотя нынче они уже не особо работают. Раньше говорили, что лежачего не бьют. Теперь не только бьют, но и добивают.
Так что: Держись Санёк! А ежели что, прорвёмся… Троих на месте положим, а от остальных убежим…
30 июля. 1974 год
СФРЮ. Орлек.
Александр Григорьевич Тихий.
Ацо уверенно вел меня через деревню… Хотя тут заблудиться практически невозможно. Это я смотрел по сторонам, запоминая дома и любопытные лица. Не знаю сколько человек тут проживает постоянно, но похоже, что все выглянули посмотреть на пришельцев. Да уж… Это вам не Москва, где знакомого встретить один процент на десять тысяч… А тут в одном углу деревни не успеешь чихнуть, а с другого конца уже «Будь здоров!» кричат.
* * *
К тому времени, когда мы подошли к нужному дому, нас уже встречал его хозяин, стоя на крыльце. Приглядевшись, я понял, что они были очень похожи с братом. Увидев Ацо, Станко сразу же посмурнел лицом. Он уже всё понял…
Шагнув вперёд, мужчина обнял своего племянника. А парень в объятиях дяди расслабился, и снова заплакал…
Я стоял, глядя на встречу родственников и не знал, что мне делать дальше. В дом меня пока не приглашали, а стоять на улице перед входом — это значит привлекать излишнее внимание. Хотя чего там говорить. Излишнее внимание к себе мы привлекли уже, когда только вошли в эту деревню.
Станко заметил мою растерянность, и посторонившись сделал приглашающий жест в сторону раскрытой двери:
— Добродошли!
Глава девятая
La mafia è immortale!
La mafia è immortale! Мафија је бесмртна! Mafia immortalis est!Mafia on kuolematon! И на всех других языках означает лишь то, что «Мафия бессмертна!»
30 июля. 1974 год
СФРЮ. Орлек.
После всех радушных родственных объятий и приветствий, когда мы уже зашли в дом, и нас первым делом усадили за стол, я наконец-то смог окончательно расслабиться и вынуть затёкшую руку из сумки, где я по-прежнему сжимал пистолет.
Мне кажется, что хозяин дома заметил мою напряжённость, но ничего специально не предпринимал. Поэтому со стороны никто кроме него и не заметил моей подозрительности. Еду готовила жена Станко, со странным для моего уха именем Драгана. А блюда на стол таскали две девчонки: Дарка и Белка. Младшая, та которую отец назвал Белка, была шустрая, как… Да, прямо как белка… Хотя наверняка её имя ничего общего не имело с мелким рыжим грызуном с пышным хвостом, а происходило от полного имени Белослава или Беляна. Ну а та, что постарше, Дарка, скорее всего носила полное имя Дарина, или ещё как-то. Я не спрашивал. А со мной никто особо и не разговаривал. Дали руки помыть, за стол усадили, да и не трогали больше. Хотя старшая, по виду наша с Ацо ровесница, иногда нет-нет да и строила глазки,
