арбалет, всё было и осталось там. Никто даже не спрашивал содержимое. И если тут воруют, то скорее всего мы всё потеряем. Но деньги и всё более менее ценное я забрал с собой в сумку. Потом Валар повёл нас в казармы. Длинное здание, внутри ряды двухъярусных коек.
— Ваши места, — сказал сержант, указывая на две койки в дальнем углу. — Отдыхайте пока можете. Через час построение, начало обучения.
Он развернулся и вышел, оставив нас одних. Мы сели на койки, оглядываясь. Вокруг уже были другие новобранцы, человек двадцать. Кто-то спал, кто-то просто сидел, уставившись в пустоту.
— Ну вот мы и дома, — сказал Алекс, ложась на койку. — Казармы Лазуритового Копья. Наш дом на ближайшие два года. Не жалеешь?
— Не знаю, друг, вначале мне показалось что это того стоит. А сейчас я не понимаю, нахрена я на это согласился.
— Вот только возвращаться некуда. — горько улыбнулся Алекс. — Если Теплый Стан не выстоял… они все там мертвы, все кто знает тебя, меня… некуда идти.
Я усмехнулся, лёг на свою койку. Смотрел в потолок, слушая звуки казармы. Где-то скрипели кровати, кто-то негромко разговаривал, на нас бросали взгляды, но знакомиться или лезть с вопросами никто не спешил. Скоро узнаем, каково тут жить.
А мне очень не понравился этот демонстративный воткнутый в мою карточку красный флажок. Подозрительный тип. Это я то? Да на мне клейма ставить некуда, настолько я подозрительный! Они так просветят сканерами как Вейраны и всё приплыли, не хотел быть без ног у дяди? Не жалуйся, будешь без ног у Великой Степи или кто тут командует всеми этими людьми и нелюдью.
— На построение! — неожиданно закричал кто-то у выхода, и я поднялся.
Так начинался наш новый день.
Глава 8
Двор казармы представлял собой большой прямоугольный плац, утоптанный до состояния каменной тверди тысячами ног. На утоптанной земле уже были нанесены мелом какие-то разметки, ровные квадраты, выстроенные в пять рядов по десять человек. Я успел заметить, что некоторые квадраты стёрты и нарисованы заново, видимо это делалось каждое утро.
— Становись! — рявкнул Валар, выходя следом за нами из казармы. Его голос эхом отразился от стен соседних бараков. — По разметке! Быстрее, у меня нет целого дня на то, чтобы смотреть, как вы, заготовки позорные, топчетесь как стадо перепуганных сайгаков!
Я метнулся к ближайшему свободному квадрату в заднем ряду, чуть не поскользнувшись на мелких камнях, которыми была усыпана земля. Алекс пристроился рядом. Мы были далеко не последними, человек десять ещё толпились у выхода из казармы, пытаясь найти свои места, дёргаясь от окрика к окрику.
Один парень, тощий и бледный как полотно, с выбритым затылком и длинной косой на макушке, выскочил из барака вообще в одном исподнем, видимо не успев натянуть штаны словно из толчка его вытащили или кровати, хотя я и не заметил, что ко-то спал на момент нашего прихода. Валар многозначительно посмотрел на него, хмыкнул, что-то пометил в своём потрёпанном блокноте и кивнул в сторону строя.
Я огляделся, пытаясь осмыслить происходящее. Казарма, из которой мы выбежали, была длинным одноэтажным зданием из серого камня и глиняных кирпичей, с узкими окнами под самым потолком и массивной деревянной дверью, обитой железными полосами. Таких казарм вокруг плаца стояло штук шесть или семь, все одинаковые, все с выбеленными известью стенами и покатыми крышами из черепицы. За ними виднелись другие строения, тоже скорее всего военного назначения, догадаться было не сложно, это и конюшни, и склад и чуть далее и в стороне ото всех кузница, из трубы которой уже вился тонкий дымок, оружейная мастерская.
— Опоздавшие! — рявкнул сержант, когда последний новобранец кое-как встал на своё место, запыхавшийся и перепуганный. Валар обвёл нас взглядом. — Десять кругов вокруг плаца после утренней тренировки. С полной выкладкой. Остальные запомните раз и навсегда — здесь нет понятия «не успел» или «не смог». Нет понятия «я устал» или «у меня болит». Есть только «выполнил» и «наказан». Понятно?
— Да, сержант! — хором прокричали те, кто уже провёл здесь хотя бы день. Их голоса слились в единый рык, отработанный и чёткий. Мы, новички, молчали, не зная, что и как нужно отвечать, или лучше помалкивать.
— Я не слышу новеньких! — Валар развернулся и целеустремлённо двинулся к нашему ряду, стуча тяжёлыми ботинками по утоптанной земле. Он остановился прямо передо моим соседом слева. — Ты, с мешками под глазами размером с седельные сумки. Повтори мои последние слова.
— Есть только «выполнил» и «наказан», сержант! — выдавил тот, стараясь говорить громко и чётко, хотя голос его предательски дрогнул на последнем слове.
— Правильно. Запомни это раз и навсегда, заготовка. — Валар задержал на мне взгляд ещё на мгновение, словно оценивая, потом развернулся и отошёл обратно к центру строя. — Сегодня первый день обучения для новобранцев. Для тех, кто здесь дольше двух недель, обычная программа. Разминка, базовые упражнения, марш-бросок на пятнадцать километров с полной выкладкой. Для свежачков отдельная радость, которую я вам припас.
Он хлопнул в ладоши, и из-за угла казармы, словно по команде, вышли ещё трое сержантов. Все трое были похожи на Валара, коротко стриженные или вовсе бритые наголо, с жёсткими, обветренными лицами, которые явно прошли через годы тренировок и не одну кампанию.
— Сержант Леви отвечает за новобранцев, — объявил Валар, кивнув в сторону одного из них. — Слушайте его команды как мои. Ослушание карается согласно воинскому уставу Степного Союза. Вопросы задавать можно только после тренировки, и то если останутся силы на то, чтобы открыть рот. Начали!
Леви шагнул вперёд. Походка была странной, он слегка прихрамывал на правую ногу, но это не делало его менее опасным. Скорее наоборот, создавало впечатление хищника, который уже пережил не одну схватку и остался в живых именно потому, что был сильнее всех остальных. Он говорил с лёгким акцентом, проглатывая некоторые окончания и растягивая гласные.
— Новобранцы, ко мне! Живо! Остальные — к своим сержантам!
Я вместе с Алексом и ещё человек двадцатью новичками выбежал из общего строя и встал перед Леви, стараясь держать спину прямо, как другие. Он обвел нас взглядом, задержавшись на каждом лице, словно запоминая и каталогизируя.
— Жалкое зрелище, — констатировал он без злобы, просто как факт, как если бы описывал погоду или качество утреннего риса. — Посмотрите на себя. Двадцать три заготовки, которые даже начальной стадии закалки костей не достигли. Если хоть десять человек из вас доживут до конца контракта и дослужат до звания младшего капрала, я буду приятно удивлен. Но это не значит,
