Читаем без скачивания Полководцы Древней Руси - Андрей Сахаров

И наконец, позади всех, на некотором удалении, ждала своего часа последняя боевая линия, которую арабы называли «Знамя пророка», а хазары — «Солнце Кагана». Она вмешивалась в битву в решительный миг, чтобы переломить сражение в свою пользу. Здесь, возле большого золотого круга, собралась наемная конная гвардия мусульман-арсиев.

Арсиев берегли. Они вступали в бон только при крайней необходимости. Зато им доставалась львиная доля добычи. Арсии безжалостно вырубали дамасскими мечами и бегущих врагов, и своих же воинов, если те, устрашившись, начинали отступать. Вместе с арсиями был царь Иосиф. Он стоял на высоком помосте, под золотым кругом, а далеко впереди, на зеленой равнине, россыпыо бесчисленных разноцветных точек разворачивалось войско князя Святослава.

Руссы приближались медленно, и царю Иосифу показалось, что князь Святослав намеренно оттягивает начало битвы. Не испугался ли предводитель руссов, увидев перед собой столь грозное и многочисленное войско? Может быть, он не захочет испытывать судьбу в сражении и начнет переговоры?

Дружины руссов, одетых в кольчуги светлого железа, уже не раз проходили через хазарские владения. Руссы вырубали своими длинными прямыми мечами сторожевые заставы, пытавшиеся преградить им путь, захватывали добычу и пленников, но, не задерживаясь в Хазарии, уходили на Каспий или за Кавказские горы. Спустя много месяцев они возвращались, обремененные добычей, и, не желая рисковать всем добытым богатством, отдавали часть хазарам за безопасный проход через их владения. Может, и князь Святослав минует Хазарию, удовлетворившись богатым выкупом?

Кажущаяся медлительность войска Святослава как будто подтверждала мысли царя Иосифа, и он уже прикидывал, сколько можно отдать руссам серебра и товаров, чтобы они не причинили вреда Хазарии…

Даже себе самому царь Иосиф боялся признаться, что мысли эти были порождены неуверенностью в войске. Когда он утром объезжал боевой строй, воины встречали царя угрюмо и обреченно, на их лицах не было заметно той восторженной готовности к самопожертвованию, без которой невозможна победа. Войско походило на старое дерево, с виду могучее, но на самом деле уже надломленное, готовое обрушиться наземь от сильного порыва ветра…

Только наемники-арсии были привычно спокойны и бесстрастны. Для них, наследственных воинов, война была простой работой, пусть опасной, но — работой. Они давно уже продали свои жизни царю за серебряные монеты, обильную еду и почетные привилегии. Арсии будут сражаться как разъяренные быки. Ничего другого они не умеют и не желают делать. Но способны ли арсии увлечь за собой все войско?..

Пешие руссы приближались, вытягиваясь вперед клином. На острие клина шли богатырского роста воины в железных панцирях и шлемах, глубоко надвинутых на брови. Живот, бедра и даже голени воинов были обтянуты мелкой кольчужной сеткой, непроницаемой для стрел. Руки в железных рукавицах сжимали устрашающе большие секиры. А вправо и влево от дружины богатырей-секироносцев — сплошные линии длинных красных щитов, которые закрывали пеших руссов почти целиком, от глаз до кожаных сапог. Над щитами поблескивали острия бесчисленных копий.

На крыльях русского войска двигалась конница: справа — светлая, переливающаяся железом дружинных доспехов, слева — черная, зловещая. Царь Иосиф догадался, что это печенеги, и подумал, что там самое слабое место. Печенежские воины быстры, но нестойки в прямом рукопашном бою.

Но пока рано, рано думать о печенегах. Главное — пешая рать руссов. Если сокрушить пешую рать, то печенеги сами разлетятся в стороны, как брызги от брошенного в лужу камня…

Царь Иосиф поднял обе руки вверх.

Арсии вскинули копья и разом испустили грозный боевой клич, от которого качнулся золотой круг над головой царя. Взревели хазарские трубы. Завизжали, завыли черные хазары, подобно гончим псам рванулись на руссов. Непрерывным весенним ливнем полились оперенные железом стрелы.

Руссы продолжали идти вперед медленно, но неудержимо, и в их строю не было заметно павших, только щиты обрастали щетиной вонзившихся стрел.

Снова затрубили хазарские трубы. Мимо расступившихся конных лучников промчались белые хазары, всесокрушающий «День помощи». Звеня доспехами, тяжелая конница белых хазар докатилась до линии красных: русских щитов и встала, будто натолкнувшись на крепостную стену. Задние всадники напирали на передних, а те пятились перед колючей изгородью копий. Все смешалось. Белые хазары кружились на месте, не в силах прорвать строй руссов и не в состоянии вырваться из схватки. А над их головами поднимались и мерно опускались огромные секиры, от которых не было спасения. «День помощи» рассыпался на глазах. Кучки обезумевших всадников вырывались из сечи, скакали, нахлестывая коней, подальше от страшного русского клина. Царь Иосиф вдруг с ужасом понял, что первых двух линий войска у него уже нет, что рассеянную конницу больше не собрать. Для хазарского войска наступал вечер…

Чужая, несгибаемая воля направляла ход битвы, и царь Иосиф думал теперь только о том, чтобы продержаться до темноты и укрыться за городскими стенами. А для этого пешая рать «Вечера потрясения» должна остановить руссов, остановить во что бы то ни стало!

Равнина уже очистилась от конницы, и только вытоптанная трава да множество убитых и раненых черных и белых хазар напоминали о происходившей здесь жаркой сече.

Руссы, сотрясая землю, продолжали двигаться вперед.

Клин русского войска, возглавленный секироносцами, вошел в толпу хазарских пешцев неожиданно легко и, рассекая ее надвое, приближался к золотому кругу. В тесноте воины отбрасывали бесполезные копья и сражались мечами, топорами, кинжалами. Перешагивая через чужих и своих павших, поскальзываясь на мокрой от крови траве, выкрикивая хриплыми голосами боевые призывы, руссы шли вперед, и царь Иосиф чувствовал, что «Вечер потрясения» долго не выстоит.

Тогда он решился на последнее, отчаянное средство: он послал гонца за Каганом, чтобы равный богам, явившись на поле битвы, воодушевил воинов и устрашил врагов…

Каган выехал из ворот Итиля на белом коне. Чаушиар и кендер-каган держали над ним большой шелковый зонт, чтобы ни один луч солнца не упал на божественное лицо.

Многокрасочная, как весенний луг, следовала свита Кагана. Шествие замыкали двадцать пять жен Кагана, которые ехали на богато украшенных верблюдах.

В свите Кагана было так много нарядных всадников, драгоценности и оружие телохранителей так ослепительно блестели на солнце, что князю Святославу показалось: на помощь хазарам спешит из города новая рать. И он послал гонца к печенегам, стоявшим в засаде возле реки, чтобы они остановили эту рать. Печенежские всадники высыпали из зарослей и с воинственными криками устремились наперерез Кагану и его свите.

Бег печенежской конницы казался неудержимым. Прильнув к гривам коней, выставив вперед острые жала копий» печенеги приближались к Кагану. Тот остановился. Позади, равнодушно поглядывая на приближавшихся печенегов, застыла свита, как будто Каган был щитом, способным прикрыть от любых опасностей.

— Каган! Это Каган! — вдруг раздались испуганные вопли. Печенежские всадники, мгновенье назад свирепые и неустрашимые, остановились. Они бросали в траву оружие и падали сами, уткнувшись лбами в землю. Слепая вера в божественную силу Кагана, о которой они столько слышали от хазар, лишила печенегов воли. Страх перед Каганом оказался сильнее страха смерти, и печенеги безропотно ложились под копыта хазарских коней. Так вот на что надеялся царь Иосиф, призывая Кагана!

А Каган продолжал свое неторопливое шествие, и хазары, увидев его, кричали торжествующе и радостно: «Каган! Каган! Божественный Каган!» Сразу что-то изменилось на поле битвы. Пешие хазары яростней взмахивали саблями и топорами, теснее смыкали ряды. Конница белых хазар собиралась вместе и выравнивалась, готовясь к новой атаке. И неизвестно, как повернулось бы дело, если бы отчаянный русский лучник не сразил Кагапа стрелой. Взмахнув длинными рукавами, Каган вывалился из седла.

Горестно завыли хазарские воины.

Чаушиар и кендер-каган склонились над своим поверженным повелителем. Каган лежал на спине, бессильно раскинув руки; черная стрела с непонятными знаками на древке вонзилась между бровей, и капли крови скатывались по переносице в остекленевшие глаза. Божественный Каган был мертв…

Отчаянные крики разнеслись над полем: «Горе! Горе! Каган ушел от нас! Закатилось солнце Хазарии!» Рассыпались и обратились в паническое бегство телохранители и слуги. Высоко вскидывая голенастые ноги, затрусили к городским воротам верблюды жен Кагана. Воины хазарской пешей рати дрогнули, опустили оружие, покорно склонили головы под мечи набегавших руссов. Каган убит, божественная сила отступилась от Хазарин, стоило ли продлевать агонию бесполезным сопротивлением?..