в плоскость отцовско-сыновних и почти всегда оставаясь здоровыми. И длятся они до самой смерти, вопреки всем ссорам.
На этом простом примере видно главную мысль главы: то, что при стартовой проработке системы какие-то герои похожи, не означает, что одного из них обязательно нужно убирать. Его можно и докрутить. Например, чтобы показать, как, раз за разом вступая в обманчиво похожие отношения, главный герой меняется. Если возвращаться к Бетховену, для него, выросшего не в самой счастливой семье, характерен — особенно в юные годы! — поиск кумира, и желательно такого, которого можно приравнять к отцовской фигуре. Гайдн и ван Свитен-младший, Наполеон, Гёте, Сальери — ступени на его пути к важному пониманию: думать все-таки лучше своей головой. И только потом опираться на тех, кого ты уважаешь.
Впрочем, к Бетховену мы еще вернемся. А пока пойдем углублять образы ваших героев и разбираться в том, за что читатель может их полюбить.
Глава 7. Как читатели (и авторы!) влюбляются в персонажей?
Героев, которых обожали бы безоговорочно, не существует. Недавно мне подтвердили это в очередной раз: сразу два человека в моем окружении заявили, что ненавидят мистера Дарси. Поэтому незачем искать стодолларовую купюру на ножках: эта задачка без решения.
Ваш персонаж может не нравиться по разным причинам, от качества текста не зависящим: например, читатель любит отождествлять себя с героями, а с вашим не получается; или, наоборот, не любит, а герой на него слишком похож; или читатель не верит в доброту, а ваш персонаж просто святой; или ваш герой для читателя слишком наглый/умный/безропотный/безответственный… Все как в жизни: с одними людьми мы хотим подружиться и быстро создаем эмоциональную связь, другие оставляют нас равнодушными, третьи бесят. Необходимости хорошо проработать персонажа это, впрочем, не отменяет, но об этом чуть дальше.
Пока же ответим на пару не менее животрепещущих вопросов.
Правда ли читатель должен ассоциировать себя с героем и сколько недостатков ему (герою, не читателю!) нужно?
Ассоциирование — действительно эффективный вариант вовлечения, при котором читатель может отождествить себя с героем из-за похожего опыта, черт, проблем. Ну согласитесь: читать про кого-то и мысленно восклицать «жиза» и «о, это про меня!» довольно прикольно.
В некоторых советах по литмастерству этим даже обосновывают рекомендацию «не давать персонажу ярких черт, не делать его слишком умным, сильным и успешным» и максимально акцентировать на недостатках — чтобы упростить ассоциирование. Снова вопросы? Правильно. Например, с кем тогда ассоциировать себя читателям, которые и ощущают себя сильными, умными и успешными? И почему в принципе «средний читатель» якобы лишен ярких черт и интересуется прежде всего персонажными недостатками?
Бесспорно, у живого, хорошо прописанного героя всегда есть слабости и изъяны. Есть они и у нас, и у наших друзей, супругов и коллег, у Гарри Поттера, кузнеца Вакулы, Остапа Бендера. Есть даже у богов, мифами о которых мы зачитываемся. Да, Зевс, я смотрю на тебя.
Вместе с тем глупо упускать из внимания столь же очевидный факт. Если нас спросить, за что мы любим подругу, чем нам интересен новый знакомый, что привлекает нас в начальнике, мы, скорее всего, ответим что-нибудь вроде:
«Добрый человек».
«Очень увлечен(а) работой и делает ее добросовестно».
«Обожает петь или готовить».
«Классное чувство юмора».
«Крепкие словечки и стальные яйца».
«Так мило злится и так быстро отходит!»
Мы назовем необязательно положительную, но выразительную черту. С персонажами история та же: «герой с недостатками» не равно «никакой герой». Не стоит заставлять его кричать с первого предложения: «Я обычный(—ая)! Эй, слышишь, обычный(—ая)! Точно-точно, во мне нет ничего-ничего особенного, верь мне!»
Каждый из нас, обычных людей, в чем-то да уникален: кто-то потрясает флегматизмом в самые стрессовые моменты, у кого-то незабываемый смех, кто-то настолько любит кошек, что теряет всякое самообладание рядом с ними, кто-то тонко подмечает красоту в повседневности, кто-то умеет парой ремарок и гримас выбесить всех на свете.
Если возвращаться к теме, то ассоциирование — зона вообще интимная и непредсказуемая. Читатели разные. Пока один легко ставит себя на место «типичных героев в типичных обстоятельствах» — да хотя бы Холдена Колфилда или Анны Карениной, другой ощущает себя «исключительным героем в исключительных обстоятельствах» — матушкой Ветровоск или Эркюлем Пуаро. И каждому приятно иногда находить в чужих историях своих двойников.
Кроме универсальных проблем и болей, с которыми сталкиваются в разных возрастах многие из нас, — «холодные» родители, школьная травля, сложный выбор вуза, послеродовая депрессия, токсичные друзья, старение, выгорание — существует много точек, в которых читатели с персонажами могут не сойтись. Например, сценарии, по которым читатель и персонаж будут действовать или их эмоциональные реакции в похожих обстоятельствах. Условно девушка, которая дает одноклассникам-хулиганам отпор, вряд ли сможет ассоциировать себя с книжной героиней, которая молча терпит буллинг, — часто это, наоборот, вызывает раздражение: «Ну что ты никак им не покажешь, как ты вообще жива до сих пор? Бесишь!» То есть на основе одной только общей проблемы ассоциирование точно не родится. А вот вовлеченность родиться может. И хорошая новость: она работает даже круче.
Вовлеченность в героя — это как?
Интерес к какой-то проблеме, сочувствие к вляпавшемуся в нее бедолаге, любопытство, а как он справится, — все это мотивирует нас скорее, скорее читать. И вот здесь автору можно разгуляться: с интересным вызовом может в равной мере столкнуться и Акакий Акакиевич Башмачкин, и Бэтмен. Намного важнее, чем «базовые настройки» персонажа — сила и слабость, ум и глупость, хитрость и наивность и прочее, — становится то, как он, исходя из этих настроек, будет действовать и насколько, если нужно, сможет эти настройки преодолеть.
С сильными, яркими, статусными героями — например, гениями и правителями, воинами и волшебниками-профи — игра выходит на новый уровень. Во-первых, такому персонажу значительно труднее подобрать серьезный вызов: сколько дел раскусил как орешки Шерлок Холмс, прежде чем его хотя бы попытались убить? А во-вторых — и в-главных, — за всеми социальными плюшками, сверкающими коронами и подвигами не должна теряться человеческая сторона.
У каждого Супермена есть дурацкие рубашки, горящие дедлайны по статьям и пугающий криптонит. Порой людей большого масштаба тревожат маленькие вещи, например лысина или невозможность из-за вечной занятости завести собаку. Именно это читателям и нравится: что «богатые тоже плачут», что у «умных, сильных и успешных» есть трещинки и печали.
И снова немного о персонажных достоинствах и «фишках» — и как работать с ними в текстах! У призыва не наделять героя большим количеством ярких и тем более положительных черт есть логика: опасение, что из-за них ему все будет даваться слишком легко,
