к зловонию, миазмы заставили его отшатнуться. Когда судороги в желудке прекратились, священник заставил себя идти дальше, между двумя кучами разломанных и разнесенных в щепки скамей. Зев шел рядом, прижав ко рту носовой платок.
Прошлой ночью Джо понял, что церковь превратилась в руины. Теперь он увидел, что все гораздо хуже. Дневной свет, заглянув во все уголки, осветил то, чего нельзя было разглядеть при слабом мерцании свечей. Полдюжины разлагающихся трупов свисало с потолка — прошлой ночью он не заметил их, — еще несколько валялось на полу вдоль стен. Некоторые тела были разрублены на куски. За алтарной оградой, поперек кафедры свешивалось обезглавленное женское тело. Слева от алтаря возвышалась статуя Девы Марии. Кто-то прилепил на нее резиновые груди и огромный пенис. И у задней стены санктуария стоял крест, с которого вверх ногами свисал безрукий Христос.
— Моя церковь, — шептал Джо, проходя там, где когда-то был центральный проход, по которому отцы вели к алтарю своих дочерей. — Посмотри только, что они сотворили с моей церковью!
Джо приблизился к массивному каменному блоку, который когда-то был алтарем. Раньше алтарь стоял у дальней стены санктуария, но отец Джо передвинул его вперед, чтобы служить мессу, находясь лицом к прихожанам. Сейчас нельзя было узнать алтарь, вырубленный из цельного куска каррарского мрамора. Он был так густо запятнан засохшей кровью, спермой и фекалиями, что под слоем этого вполне мог быть и пенопласт.
Отвращение Джо постепенно ослаблялось, таяло в разгоравшемся огне ярости, тошнота проходила. Он хотел очистить помещение, но здесь было слишком много работы, слишком много для двух человек. Безнадежно.
— Одец Джо?
При звуке незнакомого голоса он обернулся. В дверном проеме неуверенно маячила тощая фигура. Человек примерно пятидесяти лет робко двинулся вперед.
— Одец Джо, эдо вы?
Теперь Джо узнал Карла Эдвардса. Подергивающийся всем телом человечек, который помогал носить корзину для пожертвований во время воскресной мессы в 10.30. Выходец из Джерси-Сити — почти все местные жители были оттуда родом. Он уставился на Джо; лицо его сильно исхудало, глаза лихорадочно блестели.
— Да, Карл. Это я.
— О, благодаредие Богу! — подбежав, он упал перед Джо на колени и заплакал. — Вы вердулись! Благодаредие Богу, вы вердулись!
Джо поднял его на ноги.
— Ну-ну, хватит, Карл. Возьми себя в руки.
— Вы вердулись дас спасти, правда? Бог послал вас сюда покарать его, да?
— Покарать — кого?
— Одца Пальмери! Од один из их! Од замый худжий изо всех! Од…
— Я знаю, — прервал его Джо. — Знаю.
— О как хорошо, что вы здесь, одец Джо! Мы здадь не здали, что дедадь, с тех пор как эди кровососы пришли. Мы все молились, чдобы кто-то вроде вас пришел, и вот вы здесь. Эдо чудо, черт возьми!
Джо хотел было спросить Карла, где был он и все эти люди, которые теперь так нуждались в нем, когда его выпроваживали из прихода. Но это была старая история.
— Это не чудо, Карл, — возразил Джо, мельком взглянув на Зева. — Равви Вольпин привел меня сюда.
Когда Карл и Зев пожимали друг другу руки, Джо прибавил:
— Вообще-то я просто проходил мимо.
— Проходили мимо? Дет. Эдого не можед быдь! Вам дада остаться!
Джо увидел, как гаснет огонек надежды в глазах маленького человечка. Что-то сжалось, перевернулось у него внутри.
— Что я могу сделать здесь, Карл? Я всего лишь человек, и я один.
— Я помогу! Сделаю все, что ходиде! Только скажиде!
— Ты поможешь мне убраться здесь?
Карл огляделся и, по-видимому, впервые заметил трупы. Он съежился и заметно побледнел.
— Да… кодечно. Все, что надо.
— Ну? Что скажешь? — обратился Джо к Зеву.
— Почему я должен говорить тебе, что делать? Это не моя церковь.
— И не моя.
Зев махнул подбородком в сторону Карла.
— Думаю, он другого мнения.
Джо медленно обернулся. В сводчатом нефе царило полное молчание — лишь жужжали мухи вокруг мертвецов.
Огромная уборка. Но если работать целый день, они смогут многое сделать. А тогда…
А тогда — что?
Джо не знал. Он соображал на ходу. Он подождет и посмотрит, что принесет ночь.
— Можешь достать нам что-нибудь поесть, Карл? Я бы продал душу за чашку кофе.
Карл взглянул на него как-то странно.
— Это просто такой оборот речи, Карл. Нам нужно подкрепиться, если мы хотим поработать здесь.
Глаза человечка снова загорелись.
— Дак, здачит, вы осдаедесь?
— Ненадолго.
— Я добуду поесть! — возбужденно крикнул Карл и побежал к двери. — И кофе. Я здаю кое-кого, у дее еще есдь кофе. Она поделидся с одцом Джо. — У двери он остановился и обернулся. — А, и еще, одец, я дигогда не верил дому, чдо говорили про ваз. Нигогда.
Джо попытался сдержаться, но не смог:
— Было бы гораздо лучше, если бы ты сказал это год назад, Карл.
Тот опустил взгляд.
— Да-а. Думаю, лудьше. Но я все изправлю, одец. Обязадельдо. Можеде на медя положидься.
И он исчез за дверями. Обернувшись к Зеву, Джо увидел, что старик закатывает рукава.
— Nu? — произнес Зев. — Тела. Прежде всего, думаю, следует убрать отсюда тела.
VII
Вскоре после полудня Зев почувствовал, что устал. Жара и тяжелый труд сделали свое дело. Ему необходимо было остановиться и отдохнуть. Присев на алтарную ограду, он огляделся. Почти восемь часов работы — а они едва сделали самое необходимое. Но церковь выглядела и пахла лучше.
Уборка облепленных мухами тел и отрубленных конечностей оказалась самым неприятным. Отвратительная работа, от которой все внутри переворачивалось, заняла почти все утро. Они вынесли трупы на маленькое кладбище за церковью и похоронили их там. Эти люди заслуживали настоящих похорон, но сегодня для этого не было времени.
Когда с трупами было покончено, отец Джо сорвал оскверняющие предметы со статуи Девы Марии, и они обратили все внимание на огромное распятие. Через некоторое время им удалось найти в куче ломаных скамей гипсовые руки Христа. Руки по-прежнему были пригвождены к отпиленным кускам распятия. Пока Зев с отцом Джо сооружали из подручных средств скобы, чтобы прикрепить обратно руки, Карл нашел швабру и ведро и приступил к длительной, трудоемкой процедуре уборки нефа.
Теперь распятие приняло первозданный вид — гипсовый Иисус в натуральную величину снова обрел руки и был закреплен на восстановленном кресте. Отец Джо и Карл поместили крест на старое место. Несчастный человек висел как раньше, над санктуарием, во всем своем мучительном великолепии.
Неприятное зрелище. Зев никогда не мог понять пристрастия католиков к подобным мрачным изображениям. Но пока вампиры их боятся, Зев был полностью «за».
В желудке у него заурчало от голода. По крайней мере они
