беспокоился, не придется ли нам всем краснеть, когда придет пора считать гектары-центнеры. Дело в том, что сам он хлеб убирал давненько, еще на СК-3. Таких комбайнов мы, кто моложе, и в глаза не видели. Отец был тогда в семье единственным, на себе испытавшим, что такое жатва, однако в составе звена выходил в поле впервые.
Дирекция совхоза нашу идею одобрила, мы получили три «Нивы», вагончик… Обкатали комбайны на сеяных травах и пока учились, никакого страха не было. В поле, правда, поначалу немного побаивались. Любая, самая мелкая поломка пугала. Поэтому и обязательства у нас были осторожными — по 10 тысяч центнеров зерна на экипаж.
Впрочем волноваться пришлось недолго: жатва не ждала. Уже на третий день мы получили результат, которым остались довольны, — за 20 часов намолотили почти две тысячи центнеров. К середине уборки удалось справиться с обязательствами, а к концу сезона 1978 года на три комбайна звена пришлось 57 600 центнеров хлеба.
Когда рассказываю о том сезоне, вспоминаю обычно дни, когда наше семейное звено, окончив уборку в совхозе, по просьбе соседей из Казахстана помогало тамошним хозяйствам. Режим, заведенный в звене отцом, оставался прежним: «Нивы» не уходили с поля по 20 часов в сутки. Кое-кто даже удивлялся. Но в скором времени все механизаторы, работавшие по соседству с нами, перестали уезжать с загонок до росы.
В 1984 году все повторилось в шестой раз… Впрочем «повторилось» — не то слово. Каждый уборочный сезон не похож на предыдущий, и в этом — извечная трудность для хлебороба, которую он, впрочем, может и должен преодолеть. Так вот стратегией страды все мы продолжали овладевать. За «полководца», конечно, по-прежнему был отец.
Сам он работал теперь на новом «Сибиряке» днем, в смене со штурвальными, ночью спал в копне соломы под рокот комбайнов, как другие спят под шум дождя. Хотя долго спать не приходилось. Режим работы оставался предельно напряженным. Такое уж у него правило: больше, чем другие, на себя брать. Кто хочет и может работать так, как он, тот рядом. А рядом — мы с братом Михаилом…
Есть у нас азарт к работе — это, наверное, фамильное. Когда комбайн веду, даже привстаю, как на стременах, свистит в ушах горячий ветер и чувствуешь, что все тебе по силам. И еще. Если уж называют комбайн степным кораблем, то и экипаж должен быть одет по форме. Вот и ношу в дни жатвы тельняшку — подарок делегации моряков-балтийцев. Кстати, там, на Балтике, служил и мой брат Михаил. Теперь вернулся, снова растим и убираем хлеба вместе. И тельняшку свою он тоже берет на уборку урожая.
Что же переняли мы от отца, в чем секрет «педагогики по-жуковски»? Нет, отец не воспитывал нас каким-то особым образом. Сколько помню, всегда он был занят. С весны до осени — на тракторе, зимой — на ферме, прессует солому, подвозит корма. Без крестьянского труда он, как без воздуха. Привык — сам рос в большой семье, еще мальчишкой начал работать. Да и целинная закалка дает себя знать, в поселке он — с первого колышка.
Нам с Михаилом с детства нравилось отцу на ремонте помогать: где что подержать надо, где ключ поднести. А сколько было радости, когда позволял самим завести трактор, прокатиться. Как-то отец отправился на собрание, а меня оставил приглядеть за трактором. Я, недолго думая, завел двигатель и весь день косил. Отец приезжает — все выкошено. Мог бы, конечно, отругать, мне тогда десяти лет еще не исполнилось… Но он похвалил. О тех временах подумал я, когда сказал с трибуны пленума ЦК ВЛКСМ: «Нравится ли мне моя профессия? Не то слово. Для меня и моего младшего брата она стала неотъемлемой частью жизни».
У отца учился я не жалеть себя. Однажды отправили меня помочь на севе отстающей бригаде. Удалось засеять больше тысячи гектаров — половину всей площади. Тут важно было, конечно, чтобы машина не подвела. Но «Кировец» с самой лучшей стороны себя показал. Вручили его мне на Кировском заводе в Ленинграде. Был там митинг, произносили речи, но я, честно признаться, не очень вслушивался, волновался. Выезжаю из ворот, и вдруг аплодисменты. Понравилось заводчанам, как трактор стартовал. Теперь работает он на оренбургской целине, посмотреть на него в совхоз приезжают издалека. А для меня важно не то, что «Кировец» именной, а его повышенные мощность и моторесурс. Применение дополнительным лошадиным силам тут, на просторе, найти нетрудно, дела хватит.
…Солнечным майским утром я спешил к совхозной школе. Во дворе уже собрались десятиклассники. Для них этот день был особым: последний звонок. На лицах — и радость, и волнение. Как водится, выпускников поздравляли учителя, родители, гости. Выступил и я. Сказал о том, какое это счастье — работать на земле, на которой родился, умением, старанием, любовью добиваться доброго урожая, трудом приумножать богатство Родины.
В школе я бываю не только по праздникам, со старшеклассниками встречаюсь часто. Именно с ними первыми делился впечатлениями, вернувшись из Москвы с XIX съезда комсомола. Кому, как не им, брать на себя ответственность за завтрашний день своего неба, за будущий хлеб. Поэтому и довольны мы с отцом, когда вчерашний школьник, наш односельчанин, не отправляется искать счастье на стороне, а остается в родном хозяйстве.
Как-то в семейном кругу я обмолвился, что без современных тракторов и комбайнов об устойчивых урожаях и думать нечего.
— Так-то оно так, — прищурился отец. — Только вот прикинь. Раньше мы на тракторах С-80 зябь пахали, теперь на «Кировцах». Но тогда мы по двое работали, стало быть, трактор круглые сутки ходил. А нынче не каждый себе напарника найдет. Вот и получается, что без людей мы — никуда.
Однако не нужно думать, что только достаточным числом механизаторов в совхозе был бы удовлетворен отец. Кто именно останется в селе, вот о чем разговор. И я, поразмыслив, согласился с доводами отца. Да и как не согласишься. Окончит иной паренек СГПТУ, а дадут ему трактор — он и завести его едва умеет. О каких рекордах речь — сменную норму и ту выполнить не может. Бывает, по неделе прогуливает, а потом разбирается, почему мало заплатили, ищет причину, чтобы уволиться. Устроится где-нибудь по соседству, немного поработает — и опять назад. Не так давно построили на территории совхоза асфальтовый завод, так кое-кто из молодых поспешил туда. А осенью — жди их снова в совхозе. Так и летают, как перелетные птицы, за длинным рублем.
Одно время я считал, что этих ребят ничем не проймешь. Но года два назад пришлось мне именно с такими закрывать на полях влагу. Работал, как привык,
