Читаем без скачивания Принц приказывает - Андрэ Нортон

Но я слышал, что перед смертью старик передумал и пытался найти Джеймса. Он даже оставил письмо мадам с просьбой, чтобы она продолжила поиски. Но потом ваш дядя очень своевременно прислал ей доказательства его смерти. Тем не менее у Джеймса остался ребёнок…

— А какие у вас есть доказательства? — спросила Персис.

— О, в своё время будет и доказательство. Если отправитесь на острова, мисс Рук, то встретитесь с трудностями, которые одинокой женщине не под силу. В лучшем случае получите лишь столько, чтобы вернуться на север. А дома вы вполне сможете прожить…

Персис рассматривала багамца. Он выглядел абсолютно уверенным в себе. Она должна была признать, что он хорошо знает, о чём говорит. А в Нью-Йорке её ждут хоть остатки состояния дяди Огастина. Они вместе: она, Шубал и Молли (потому что они члены семьи, и она должна думать не только о своём будущем, но и об их) — они должны будут жить очень скромно. Дом можно будет продать; дом хороший, и район считается респектабельным. Она может рассчитывать и на другие небольшие суммы. И, конечно, она может стать учительницей. Хотя такая перспектива ей не очень нравилась. Тем не менее мисс Пикетт даст ей рекомендательные письма.

Однако, прежде чем сдаться, она должна узнать больше и не принимать слова Ральфа Гриллона на веру. Персис постаралась собрать всю уверенность в себе, веру в дядю Огастина. Дядя не отправился бы в такое дальнее путешествие, несмотря на свою болезнь, неподготовленным. Он должен был сам провести расследование. Неужели Ральф Гриллон считает, что она покорно примет его слова и на первом же корабле вернется в Нью-Йорк?

— Я должна показать документы дяди юристу в Ки-Уэсте, — медленно произнесла она. — Услышав его совет, я приму решение. Кстати, говоря о решении… Если вы помогаете мне, чем я могу помочь вам?

Капитан Гриллон не утратил хорошего расположения духа.

— Справедливо, но помните, юристы знают множество хитростей. И когда речь идёт о наследстве, немалая его часть прилипает к их пальцам, когда они ведут ваше дело. Так что, каким бы ни был совет юриста, сделка, которую я вам предлагаю, в ваших интересах. Без суда и помощи алчных юристов.

Теперь, когда я пояснил, что могу для вас сделать, мы, по вашему предложению, переходим к другой части сделки. Крю Леверетт предупредил меня, чтобы я не показывался на острове. Я не хочу открыто бросать ему вызов. Не стоит спорить с человеком, за сестрой которого ухаживаешь. Да, речь идёт о Лидии. Если вы хотите, чтобы я вам помог и узнал, что могу сделать для вас на островах, помогите мне здесь.

Вы знаете, у Леверетта нет права изгонять меня. Он ненавидит всех багамцев, потому что сразу после прибытия сюда у него произошла с нами стычка. После той небольшой потасовки его корабль потребовал ремонта, а самому ему пришлось похоронить нескольких членов экипажа. Поэтому для него все островитяне — сброд. Я не говорю, что они святые. Но мы охотились на этих рифах задолго до того, как ваши Штаты с помпой развесили тут вывески «Вход воспрещён». И нам это совсем не понравилось. Почему мы должны рисковать своими кораблями и шеей, спасая потерпевших кораблекрушение, а потом суд другой страны будет устанавливать оплату? И заставлять нас платить налоги?

Персис стояла очень прямо. Она тщательно подбирала слова.

— Я весьма плохо знакома с вашими личными проблемами, капитан Гриллон, — спокойно сказала она. — Но что касается предложенной вами сделки, я нахожу её совершенно неудовлетворительной. Капитан Леверетт теперь мой хозяин, вдобавок он спас жизнь мне и моему дяде. В настоящее время он привязан к постели, так как был ранен при попытке спасти ещё несколько человек. Мне кажется, у вас очень низкое представление о моём уме и честности, если вы предлагаете мне помочь в действиях, которые он строго запретил. Нет, такую сделку я никогда не приму. Желаю вам всего хорошего, сэр.

Впервые он перестал улыбаться. На секунду-две что-то мелькнуло в его взгляде. Персис решила, что даже в моменты самого сильного гнева у капитана Леверетта не увидишь такого взгляда. Но она упорно стояла на своём и храбро ответила на его взгляд своим.

Потом он рассмеялся.

— Вы настоящая мисс, не правда ли? Интересно, способны ли вы сплетничать?

Персис бросила к его ногам записку.

— Я не стану отвечать вам на это, сэр. Но поступлю так, как наметила: отправлюсь в Ки-Уэст и посоветуюсь с юристом. После этого я смогу составить планы дальнейших действий. Но это будут мои собственные планы.

Ральф Гриллон поднял обе руки.

— Пусть так, мисс Рук. Но Лидия теперь не сможет сказать, что я не пытался. Она о вас беспокоится. Ей хорошо известно ваше положение.

— Оно никого, кроме меня, не касается, — и повернувшись к нему спиной, Персис пошла по еле заметной тропе. Итак, он разговаривал о ней с Лидией, и теперь, вероятно, пол-острова знает, что у нее нет ни пенни и ее ждёт мрачное будущее. Но как он смел предложить ей играть в такую игру! Она с трудом перевела дыхание. Многие мужчины такого низкого мнения о женщинах, что считают их не способными справиться с собственными делами. Но пробовал ли мужчина управлять хозяйством дома, мирить вечно ссорящихся слуг, добиваться того, чтобы главу дома обслуживали быстро и аккуратно? Попробовали бы они хоть день этим заняться, тогда не поверили бы, что женщину можно уговорить на что угодно.

Персис раскраснелась, и не только от жары и быстрой ходьбы, но и от негодования. Неужели Ральф и Лидия могли поверить, что она согласится устраивать свидания сестры хозяина с человеком, которого он особенно терпеть не может? Неужели Ральф Гриллон считает, что достаточно поманить её несбыточными надеждами, и она согласится на такие действия?

Больше чем когда-либо хотела она теперь отправиться в Ки-Уэст, найти там надёжного юриста и узнать, чего стоят её права на наследство мадам Рук, права, которые выглядят теперь совсем иллюзорными. Пока не узнает этого, она не может составлять настоящие планы. А для этого недостаточно слухов, прошедших через вторые-третьи руки и переданных человеком, который хочет воспользоваться ею в своих целях.

Персис так погрузилась в свои мысли, что вздрогнула, оказавшись на кладбище острова. На том месте, где она оставила уже увядший букет, теперь виднелась фигура в чёрном. Человек руками закрывал лицо. Ошибиться было невозможно: это Шубал.

Девушка быстро подошла и коснулась плеча старика.

— Шубал, ты не должен приходить сюда. Солнце очень печёт.

Он посмотрел на Персис. Лицо его напоминало маску человека, которого она знала раньше.

— Он убил себя, — заговорил слуга. — Врач говорил ему, что для него такая дорога — смерть. Я, может быть, стар, как хозяин, но я не глух! Он действовал, как всегда, не обращая внимания на цену, когда считал, что поступает правильно. Но нехорошо, мисс Персис, нехорошо ему лежать здесь и не закончить дело. Душа его не будет спокойна…